История борьбы с преступностью


Мировой криминал

Главная ] Мировой криминал ]


  Вверх
Древний мир. Греция
За пределами Греции
Александр Великий
Древний Рим
Новая эра. Рим
За пределами Рима
Итальянские интриги
Многострадальная Русь
Средневековье
Злодеи Нового времени
Политические убийства
Романтичная Франция
Политические убийства 19
Русский террор
Религиозные секты-убийцы
Мафия и национальность
Убийцы Америки
Расстрельная должность
Балканы
Россия. XIX век
Россия. Начало ХХ века
Революционные киллеры
Конец Распутина
Вихри революции
Рожденный революцией
Политразборки в ХХ веке
Фашизм и криминал
Покушения в СССР
Мировые маньяки
Советские маньяки
Маньяки России
Маньяки стран СССР
Женщины-убийцы



  Олег Логинов

Энциклопедия мировых убийств

XIX век. Россия - патриархальное спокойствие

XIX век. Россия - патриархальное спокойствие
XIX век. Россия - патриархальное спокойствие

В 1853 году на полмиллиона населения Санкт-Петербурга приходилось всего пять убийств, 6 грабежей и 1260 краж.

Не то что заказные убийства, просто лишение жизни одного человека другим в середине XIX века в России было редкостью.

Можно проиллюстрировать это выдержкой из отчета частного пристава, который описывал положение дел по борьбе с преступностью 2-й полицейской части Екатеринбурга за 1841 год:

«...жители второй части города жизнь ведут, в звании купеческом состоящие, спокойную и безмятежную, чему следуют мещане, крестьяне, непременные работники и мастеровые, но из сих, последних 4-х родов, есть некоторые испорченной нравственности, то есть упражняющиеся в пьянстве и других противозаконных поступках и по суду штрафуются по мере вины. Число преступлений: самоубийств и убийств не было».

Так что если в XIX веке убийства и случались, то по большей части они были незатейливыми и происходили в основном на бытовой почве или при ограблении.

 

Убийства, совершаемые женщинами, вообще были большой редкостью. Поэтому в криминальной истории России сохранилась память о кровавой красавице из деревни Холынья Дарье Соколовой. Приехав в июне 1867 года, в Духов день, в Санкт-Петербург, она напросилась переночевать в квартире своего бывшего хозяина майора Ашморенкова. А среди ночи, охваченная внезапной мыслью, поднялась и утюгом размозжила головы спящему майору, его жене, сыну и прислужнице, после чего ограбила их квартиру. Все, кто видел Соколову, отмечали ее необыкновенную красоту. Но оказалось, что она обладала еще и недюжинной силой. При аресте Дарья сопротивлялась так, что ее с трудом удалось связать нескольким здоровым мужчинам. Деревенская красавица была приговорена к 15 годам каторги.

 

В XIX веке большой резонанс вызвало убийство в Санкт-Петербурге в ночь с 7 на 8 ноября 1869 года престарелого надворного советника в отставке Николая фон Зона. Днем 7 ноября фон Зон отправился в Благородное собрание и исчез таинственным образом. К счастью, народ в ту пору был совестливый. Спустя месяц в полицию пришел ремесленник Александр Иванов и сказал, что весь извелся, поскольку знает, кто и как убил фон Зона. А убил его его, Иванова, однофамилец Максим Иванов. От трупа убийца избавился весьма своеобразно – он положил его в чемодан и отправил по железной дороге в Москву. Вскоре никем не востребованный чемодан нашелся на станции. А в чемодане нашелся фон Зон, конечно, мертвый.

Оказалось, что Максим Иванов на своей квартире устроил бордель. Он поселил там несколько женщин, которые брали деньги за любовь и львиную часть доходов отдавали Иванову. Однако этих доходов владельцу квартиры показалось мало, и он начал экспериментировать с ядами, чтобы травить и грабить клиентов, забредших на огонек к жрицам любви. Одним их этих забредших оказался Николай фон Зон. Одна из женщин его напоила и с собой спать уложила, а попутно обчистила его бумажник и передала похищенные деньги Иванову. Однако отставной надворный советник оказался крепким стариком. Он проснулся, обнаружил, что его «обчистили» и устроил скандал. Иванов его успокоил, сказал, что над ним пошутили, и предложил выпить на мировую. И незаметно влил в вино яд. После первого же глотка фон Зон повалился на диван. Но был еще жив. Опасаясь, что он снова очухается и начнет скандалить, злоумышленники его задушили, а потом еще несколько раз огрели утюгом по голове.

В качестве эксперта к расследованию этого уголовного дела привлекали тогда еще малоизвестного химика Дмитрия Менделеева.

 

Из дореволюционных преступлений большой общественный резонанс вызвало убийство в Екатеринбурге директора мужской гимназии в 1874 году. А мотивом его стало, по сути дела, наказание ученика за курение в туалете. Фабула того преступления была такова:

В апреле 1874 года директор гимназии Яков Иванович Предтеченский застукал ученика Алексея Скачкова в туалете с сигаретой в зубах. По нынешним временам такой проступок максимум, чем может грозить ученику – так это вызовом родителей в школу. Однако в ХIХ веке на многие вещи смотрели иначе. Проступок Алексея был серьезным нарушением гимназического устава. Предтеченский не стал вызывать в гимназию отца провинившегося ученика – Максима Скачкова, купца 1-й гильдии, а распорядился исключить Алексея из гимназии. Тем более, что тот учился кое-как и с трудом дотянул до шестого класса. Но правила тех времен были очень строгими. Никакая другая гимназия в России не имела право принять ученика, изгнанного из учебного заведения за дисциплинарное нарушение. На продолжении образования Алексея Скачкова фактически ставился крест. Проштрафившийся ученик умолял директора написать в официальных документах будто бы он по собственному желанию оставил учебу, но Педтеченский был непреклонен.

5 мая 1874 г., в пять часов по полудни Скачков, войдя в кабинет директора гимназии, два раза выстрелил в него из револьвера. Раненый Предтеченский выбежал в коридор и получил в вдогонку от бывшего ученика еще три пули, оказавшиеся смертельными.

На суде защита упирала на плохую наследственность в семействе Скачковых. Оперируя заключениями врачей, она рассказывала, как все члены этой семьи страдают душевными хворями: отец отличался повышенной раздражительностью, из братьев один "помешан", другой "задумчив", третий "нервен до истерики", дед отца "помешался в детстве", тетка матери "удавилась в меланхолии", ее сестры вообще "все со странностями". Но суд присяжных отказался признать Алексея Скачкова душевнобольным и приговорил его к ссылке в отдаленные поселения Сибири без права когда-либо вернуться в родной город.

 

Раскрытием большого числа наиболее известных преступлений отличился Иван Дмитриевич Путилин, начальник сыскной полиции Санкт-Петербурга на протяжении 23-х лет, с 1866 по 1889 г. с небольшими перерывами. Известный судебный деятель того времени А.Ф. Кони рассказал о нем любопытную историю:

«В Петербурге в первой половине семидесятых годов не было ни одного большого и сложного уголовного дела, в розыск по которому Путилин не вложил бы своего труда. Мне наглядно пришлось ознакомиться с его удивительными способностями для исследования преступлений в январе 1873 года, когда в Александро-Невской лавре было обнаружено убийство иеромонаха Иллариона. Илларион жил в двух комнатах отведенной ему кельи монастыря, вел замкнутое существование и лишь изредка принимал у себя певчих и поил их чаем. Когда дверь его кельи, откуда он не выходил два дня, была открыта, то вошедшим представилось ужасное зрелище. Илларион лежал мертвый в огромной луже запекшейся крови, натекшей из множества ран, нанесенных ему ножом. Его руки и лицо носили следы борьбы и порезов, а длинная седая борода, за которую его, очевидно, хватал убийца, нанося свои удары, была почти вся вырвана, и спутанные, обрызганные кровью клочья ее валялись на полу в обеих комнатах. На столе стоял самовар и стакан с остатками недопитого чая. Из комода была похищена сумка с золотой монетой (отец Илларион плавал за границей на судах в качестве иеромонаха). Убийца искал деньги между бельем и тщательно его пересмотрел, но, дойдя до газетной бумаги, которой обыкновенно покрывается дно ящиков в комодах, ее не приподнял, а под ней-то и лежали процентные бумаги на большую сумму. На столе у входа стоял медный подсвечник, в виде довольно глубокой чашки с невысоким помещением для свечки посредине, причем от сгоревшей свечки остались одни следы, а сама чашка была почти на уровень с краями наполнена кровью, ровно застывшей без всяких следов брызг.

Судебные власти прибыли на место как раз в то время, когда в соборе совершалась торжественная панихида по Сперанскому - в столетие со дня его рождения. На ней присутствовали государь и весь официальный Петербург. Покуда в соборе пели чудные слова заупокойных молитв, в двух шагах от него, в освещенной зимним солнцем келье, происходило вскрытие трупа несчастного старика. Состояние пищи в желудке дало возможность определить, что покойный был убит два дня назад вечером. По весьма вероятным предположениям, убийство было совершено кем-нибудь из послушников, которого старик пригласил пить чай. Но кто мог быть этот послушник, выяснить было невозможно, так как оказалось, что в монастыре временно проживали, без всякой прописки, послушники других монастырей, причем они уходили совсем из лавры, в которой проживал сам митрополит, не только никому не сказавшись, но даже, по большей части, проводили ночи в городе, перелезая в одном специально приспособленном месте через ограду святой обители.

Во время составления протокола осмотра трупа приехал Путилин. Следователь сообщил ему о затруднении найти обвиняемого. Он стал тихонько ходить по комнатам, посматривая туда и сюда, а затем, задумавшись, стал у окна, слегка барабаня пальцами по стеклу. «Я пошлю, - сказал он мне затем вполголоса, - агентов (он выговаривал ахентов) по пригородным железным дорогам. Убийца, вероятно, кутит где-нибудь в трактире, около станции». – «Но как же они узнают убийцу?» - спросил я. «Он ранен в кисть правой руки», - убежденно сказал Путилин. – «Это почему?» - «Видите этот подсвечник? На нем очень много крови, и она натекла не брызгами, а ровной струей. Поэтому это не кровь убитого, да и натекла она после убийства. Ведь нельзя предположить, чтобы напавший резал старика со свечкой в руках: его руки были заняты - в одной был нож, а другою, как видно, он хватал старика за бороду». – «Ну, хорошо. Но почему же он ранен в правую руку?» - «А вот почему. Пожалуйте сюда к комоду. Видите: убийца тщательно перерыл все белье, отыскивая между ним спрятанные деньги. Вот, например, дюжина полотенец. Он внимательно переворачивал каждое, как перелистывают страницы книги, и видите - на каждом свернутом полотенце снизу - пятно крови. Это правая рука, а не левая: при перевертывании левой рукой пятна были бы сверху...»

Поздно вечером, в тот же день, мне дали знать, что убийца арестован в трактире на станции Любань. Он оказался раненым в ладонь правой руки и расплачивался золотом.

Доставленный к следователю, он сознался в убийстве и был затем осужден присяжными заседателями, но до отправления в Сибирь сошел с ума. Ему, несчастному, в неистовом бреду все казалось, что к нему лезет о. Илларион, угрожая и проклиная...»

 

Во все времена больше всего нервотрепки правоохранительным органам доставляют не самые кровавые или хитрые преступления, а те в которых фигурируют важные лица. А уж если эти лица иностранные подданные, то и подавно. Не случайно Иван Путилин начинает свои «Записки» с рассказа о раскрытии им убийства князя Людвига фон Аренсберга, военного австрийского агента. Когда 25 апреля 1871 года Иван Дмитриевич приехал на квартиру убиенного князя, там уже находилось масса высокопоставленных лиц: принц Ольденбургский, герцог Мекленбург, министр юстиции граф Пален, шеф жандармов Шувалов, австрийский посол граф Хотек и другие. Путилину показалось, что глаза всех этих вельможных особ, устремленные на него, говорили: «Отыщи или погибни!». И он с честью вышел из положения, отыскав убийц всего за два дня.

Убийцами оказались бывший дворовый мужик князя Шишков и его приятель Гребенников. Они не хотели убивать фон Аренсберга, а хотели всего лишь обворовать его. С этой целью забрались к нему в дом и дождались, когда князь уснет, после чего начали шарить по ящикам стола. Но бесшумно произвести кражу они не сумели, и скрипом выдвигающихся ящиков разбудили фон Аренсберга. Испугавшись, что тот позовет на помощь, Шишков и Гребенников бросились на князя и совместными усилиями его задушили. После чего вернулись к поискам ценностей. Их добычей стали: бумажник, несколько иностранных золотых монет, три револьвера, бритвы в серебряной оправе и золотые часы с цепочкой. Они пытались взломать железный сундук, где, по их мнению, находились богатства князя, но ключа к нему не сумели подобрать. После задержания и Шишков, и Гребенников ушли «в несознанку», но Путилину удалось убедить их покаяться. Австрийский посол граф Хотек лично приезжал поблагодарить Путилина и пообещал похлопотать перед своим государем о его награждении.

Убийцы были осуждены к каторжным работам на 17 лет каждый.

 

Весьма любопытна история с философским подтекстом случилась в Санкт-Петербурге в начале 70-х годов XIX века. Гвардейский офицер Ландсберг, как и большинство молодых людей, любил покутить и повеселиться. Однако веселая жизнь предполагает значительные расходы. А поскольку доходов на их покрытие у Ландсберга не хватало, то он залез в долги, набрав взаймы денег у ростовщика Власова. Чтобы поправить финансовое положение, молодой человек решил жениться на девушке с солидным приданным. Но на свадьбу тоже нужны большие деньги и Ландсберг еще раз пришел к Власову, чтобы взять у него очередной заем. Ростовщик деньги дал и, узнав про женитьбу, одобрил намерение молодого человека связать себя узами Гименея. И при этом пообещал Ландсбергу устроить ему к венчанию «Сюрпризец, какого ты и не ожидаешь».

- Все пропало, все пропало! - всполошился гвардеец. Он решил, что кредитор решил расстроить его будущее, прислав родителям невесты его долговые расписки.

Ландсберг снова отправился к Власову. Он услал его служанку за квасом и полоснул Власова бритвой по горлу, а затем, дождавшись возвращения прислуги, разделался и с нею.

В ходе следствия выяснилось, что Ландсберг не только плохо подумал про ростовщика, но еще и своей рукой порешил благодетеля. Власов с симпатией относился к молодому гвардейцу и отнюдь не желал ему зла. Полиция обнаружила среди бумаг покойного адресованное Ландсбергу письмо, в котором Власов писал, что в качестве свадебного подарка отправляет молодому человеку все его долговые расписки. А кроме того, было найдено духовное завещание ростовщика, содержащее распоряжение о посмертной передаче всего имущества Власова Ландсбергу.

Когда вскрылась вина Ландсберга в убийстве и стали известны факты о доброте к нему со стороны ростовщика, гвардейские офицеры оставили сослуживца на некоторое время в комнате наедине с заряженным револьвером, но Ландсберг предпочел самоубийству двадцатипятилетнюю каторгу.

 
   

Назад Далее

В начало страницы


Все права защищены. Copyright © А. Захаров, О. Логинов 2012-2016.  Последнее обновление: 15 августа 2017 г.
При любом использовании материалов сайта или их части в сети Интернет обязательно указание автора, а также активная незакрытая для индексирования гиперссылка на www.all-crime.ru. 
Воспроизведение материала сайта или любой его части в печатных изданиях возможно только с разрешения автора.
Адрес электронной почты: admin@all-crime.ru.


Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика