История борьбы с преступностью


Мировой криминал

Главная ] Мировой криминал ]


  Вверх
Древний мир. Греция
За пределами Греции
Александр Великий
Древний Рим
Новая эра. Рим
За пределами Рима
Итальянские интриги
Многострадальная Русь
Средневековье
Злодеи Нового времени
Политические убийства
Романтичная Франция
Политические убийства 19
Русский террор
Религиозные секты-убийцы
Мафия и национальность
Убийцы Америки
Расстрельная должность
Балканы
Россия. XIX век
Россия. Начало ХХ века
Революционные киллеры
Конец Распутина
Вихри революции
Рожденный революцией



  Олег Логинов

Энциклопедия мировых убийств

Средневековье

Средневековье ныне окутано флером романтики. Благородные рыцари, в красивых доспехах, защитники слабых и угнетенных, свершают подвиги по имя своих прекрасных дам. Причем надо сказать, что это не фантазии. Рыцарские идеалы действительно пронизаны благородством и во имя чести и своих прекрасных дам они действительно совершали подвиги. Но при этом они отнюдь не были святыми. Корысть и жажда власти зачастую превалировали в мотивах их поступков. Убийство фактически было рыцарским ремеслом. А награбленное добро являлось законным доходом от войны. Когда же целью для рыцарей становилась королевская корона или поместные земли, то зачастую на второй план отступало и благородство, и родственные узы.

Средневековая Англия

Сочетание геройства и злодейства, пожалуй, ярче всего проявилось в судьбах монархов средневековой Англии.

Убийство Уота Тайлера
Убийство Уота Тайлера

26 мая 946 года во время пиршества по случаю дня Святого Августина был убит король Англии из Уэссексской династии Эдмунд I. Увидев в толпе собравшихся некоего Леофу, ранее изгнанного за воровство, король приказал ему убраться, но получил в ответ смертельный удар мечом. Леофу, поднявшего оружие на короля, растерзали на месте.

 

Последний сакский король Англии Гарольд Кроткий изгнал из страны своего брата Тостига, который метил на его трон. Тот решил отомстить, приехал к норвежскому конунгу Харальду Суровому и предложил ему организовать поход на Англию. В сентябре 1066 года норвежский флот под началом Харальда и Тостига достиг берегов Британии. В ожесточенной битве Гарольду Кроткому удалось одолеть норвежцев, которые почти все полегли под ударами английских секир. Захваченный в плен Тостиг был казнен.

Но едва Гарольд отбился от одного агрессора, как на горизонте появились паруса другого.

Ослабленная армия сакского короля не смогла противостоять нашествию нормандского герцога Вильгельма и полегла в сражении при Гастингсе. Вильгельм, получивший после этого почетное прозвище «Завоеватель Англии» и корону этой страны, жестким террором установил в Англии первенство норманнов над саксами.

Вильгельм был отважным воином, и победа при Гастингсе была одержана во многом благодаря его мужеству и таланту полководца. Однако его отличало еще и болезненное самолюбие. По рождению он был бастардом – незаконнорожденным сыном герцога Нормандии Роберта Дьявола от союза с дочерью дубильщика кож. Упоминание о своем происхождении Вильгельм воспринимал очень болезненно. Когда он осаждал французский город Алансон, жители в насмешку вывесили на стенах шкуры животных и, потешаясь, кричали Вильгельму:

- Кожаный герцог!

Их насмешки достигли цели и не на шутку разозлили Вильгельма. Он распорядился отрубить всем пленным руки и ноги, после чего перебросить окровавленные обрубки через крепостные стены. А когда «Кожаный герцог» захватил город, по его приказу со знатных горожан заживо содрали кожу.

Когда Вильгельм Завоеватель утвердился на английском троне, он неожиданно обрел врага в лице собственного сына Роберта, прозванного за малый рост «Короткий Сапожок». У Роберта, как сказали бы сейчас, был комплекс Наполеона. Ему страстно хотелось властвовать, а потому он потребовал у отца Нормандию. Вильгельм разгневался и прогнал сына. Тот нашел прибежище у короля Франции Филиппа и начал подстрекать его к войне за Нормандию. Во время этой войны отец и сын однажды даже сошлись в поединке. Более молодой Роберт оказался ловчее, он пронзил руку Вильгельма копьем и сбросил его с коня. После чего уже собирался добить его, но Вильгельма от смерти спас один англичанин, помешавший Роберту совершить отцеубийство.

 

Самым выдающимся рыцарем среди монархов Средневековья был, безусловно, Английский король Ричард I по прозвищу «Львиное сердце». Ричард обладал не только львиным сердцем, но и львиной силой. В крестовом походе он демонстрировал чудеса отваги и воинского искусства. Однажды крестоносцы встретили численно превосходящий их отряд сарацин и не решились его атаковать. Тогда Ричард ринулся на сарацин в одиночку. Он обратил противников в бегство, но когда вернулся назад, был похож на дикобраза из-за большого количества стрел, застрявших в его кольчуге. «Львиное сердце» имел обыкновение разъезжать перед строем противника, вызывая смельчаков на поединок. Но после того как несколько эмиров, рискнувших сразиться с ним, он рассек пополам, смельчаков больше не находилось.

Короля Ричарда трудно было заподозрить в мягкотелости. Порой он был чрезвычайно жесток. После того как крестоносцы овладели крепостью Акра, по условия капитуляции Саладин обязывался выдать им Святой Крест, всех пленников-христиан, а находившихся в крепости мусульман выкупить за 200 тысяч базантов. Однако Саладин не торопился выполнять эти условия. И тогда Ричард во гневе потребовал немедленно казнить всех пленников. Остальные руководители крестоносцев поддержали его.

Утром перед воротами Акры разыгралось ужасная резня. Крестоносцы вывели огромную толпу связанных мусульман, а потом, выхватив мечи, принялись рубить их направо-налево. Вскоре образовались такие груды мертвецов, что из-за них крестоносцы не могли пробраться к центру толпы. Тогда они отступили, перевели дух, сменили мечи на копья и продолжили избиение пленников. За пять часов было предано смерти около 2700 человек.

И все же в отсутствие рыцарского благородства можно было обвинить скорее недругов короля Ричарда, нежели его самого.

Вряд ли можно назвать достойным поступок недавнего соратника Ричарда по крестовому походу Леопольда Австрийского. Когда из-за кораблекрушения «Львиное Сердце» оказался на землях Леопольда, тот вместо помощи отправил отряд схватить его. 20 декабря 1192 года спящего английского короля схватили в таверне и заключили в темнице. Леопольд Австрийский продал пленника германскому императору Генриху VI за 50 тысяч марок, а тот предложил английскому народу выкупить своего короля за 150 тысяч серебряных марок, что вдвое превышало годовой доход английской казны!

Для выкупа короля Ричарда в Англии ввели специальный налог – каждый мирянин отдавал четверть движимого имущества, церковь жертвовала драгоценные предметы культа. И только родной брат короля – принц Джон всеми силами пытался сорвать сделку, чтобы оставить Ричарда в темнице. Когда же «Львиное сердце» все же вернулся в Англию, принц Джон развязал против брата вооруженный мятеж. Но Ричард сначала победил его, а потом великодушно простил.

Великодушие король Ричард явил даже на смертном одре. «Львиное сердце» получил смертельное ранение в довольно нелепой ситуации. При рядовой осаде малозначительной крепости Шалюз, когда ее гарнизон уже готов был капитулировать, вдруг арбалетная стела поразила короля, вонзившись ему в шею. К Ричарду привели арбалетчика Пьера Базиля из захваченной крепости, сделавшего роковой выстрел. Базель сказал, что стрелял из мести: король Ричард убил его отца и братьев. «Львиное сердце» распорядился не только благородно отпустить юношу с миром, но и выдать ему 100 шилингов. Однако приближенные Ричарда на сей раз не послушали своего государя. После его смерти, последовавшей 6 апреля 1199 года, они приказали содрать с живого Пьера Базиля кожу. А потом повесить его на крепостной стене.

 

Роджер Мортимер, барон Вигморский не был королем Англии, но какое-то время фактически управлял этой страной.

Мортимер, прославил свое имя, став покорителем Ирландии. Отважного рыцаря возмущало, что пока английский король Эдуард II Плантагенет предается любовным утехам с фаворитом Диспенсером-младшим, Диспенсер-старший протягивает жадные руки к поместьям баронов. Поэтому Роджер примкнул к мятежу баронов под предводительством Томаса Ланкастера. Однако королевские войска одолели мятежников. Ланкастеру отрубили голову, а Мортимера пожизненно заточили в Тауэре.

Однако плененному покорителю Ирландии сочувствовали в Англии. Слабоволие и мужеложеские наклонности короля вызывали раздражение не у него одного. И спустя два года после заточения в Тауэре, Роджеру организовали побег. Споили охрану и выпустили Мортимера на волю.

Предоставленной свободой тот распорядился по максимуму. Стал любовником королевы Англии Изабеллы и сверг с трона ее супруга Эдуарда II. Диспенсеров вздернули на виселице, а короля Эдуарда заключили в замок Беркли. Там сторонники Мортимера убили его весьма изощренным способом. Бедняге ввели в анальное отверстие раскаленный металлический прут, чем сожгли все внутренности. Никаких видимых следов это убийство не оставило, а потому кончина короля была официально объяснена естественными причинами.

Мортимер и Изабелла победили. Они могли теперь наслаждаться любовью и властью. Хотя королем официально считался 15-летний Эдуард III, а регентшей его мать Изабелла, но фактическим правителем Англии был на протяжении четырех лет Роджер Мортимер. Однако испытания властью он не выдержал, настроив против себя и баронов, и народ. А главное он совершенно не желал передать власть законному королю.

В октябре 1330 года несколько дворян во главе с Эдуардом III пробрались по подземному ходу в Ноттингемский замок, где устроились на ночлег Роджер и Изабелла, и ворвались в их спальню. Мортимер, выхватил меч и попытался оказать сопротивление, но его скрутили.

В ноябре в Лондоне состоялся суд. Роджера Мортимера признали виновным в убийстве короля Эдуарда II, узурпации власти, попрании прав парламента, присвоении государственных земельных угодий и денег, отпущенных на войну в Гаскони. Мортимер держался достойно и выслушал смертный приговор с презрительной усмешкой. 29 ноября 1330 года его повесили.

 

Правление Эдуарда III стало одним из самых успешных для Англии. Он начал войну за французский престол и на пару со своим сыном Эдуардом Уэльским, прозванным «Черным принцем» вел ее довольно успешно. Пока английские солдаты грабили Францию, Англия процветала. Но когда война затянулась, и превратилась в «убыточное предприятие», затыкать дыры в бюджете пришлось введением новых налогов. А это вызвало народные волнения, получившие известность, как восстание Уота Тайлера.

Эти события произошли, когда после смерти Эдуарда III на английский престол взошел 11-летний сын Черного Принца Ричард II.

На долю мальчишки выпали действительно непростые испытания, в которых он проявил себя не благородно, но мужественно.

Поводом для народного восстания стал новый подушный налог, введенный дядей короля герцогом Ланкастерским. Каждый житель страны старше 15 лет должен был уплачивать в казну три грота – недельный заработок мастерового. Стычки со сборщиками народа вылились в грандиозное вооруженное восстание народа под руководством Уота Тайлера. Восставшие захватили большую часть Англии и ее столицу Лондон. 14-летней Ричард II, укрывшийся со своей свитой Вестминстерском дворце, беспомощно взирал на зарево пожаров и торжество вилланов. Однако восставшие вовсе не собирались свергать короля, они лишь хотели избавить его от плохих советников. И аристократия использовала это, для того, чтобы заманить Уота Тайлера в ловушку и обезглавить восстание.

15 июня 1381 года на смитлфилдском пустыре произошла встреча Ричарда II с восставшим народом. С оной стороны там собралась огромная вооруженная толпа восставших, а с другой Ричард II со свитой численностью в 200 человек.

Уот Тайлер бесстрашно отделился от своего войска с одним сопровождавшим его знаменосцем и подъехал к королю. Ричард II протянул ему руку для поцелуя, но Тайлер пожал ее и сказал королю: «Брат возрадуйся, ибо скоро ты получишь свою пятнадцатину, и мы станем добрыми друзьями».

Вместо подушного налога в три грота повстанцы предлагали другой налог в 1/15 дохода (пятнадцатину). Это было дерзко, но называть короля «брат», по мнению, дворян вообще было верхом наглости.

Пользуясь сгущающимися сумерками и удаленностью Тайлера от его войска, они окружили вождя восставших. Какой-то паж, нервно выкликнул, что этот Тайлер известен всему Кенту, как вор и обманщик. Обвинение было голословным, так как Тайлер был родом не из Кента, а из Эссекса. Уот потребовал, чтобы клеветник вышел к нему и объяснился. Упирающегося пажа вытолкнули вперед, но на Тайлера со всех сторон посыпались угрозы и оскорбления, чтобы спровоцировать его взяться за оружие. Предание смерти обнажившему оружие в присутствии короля считалось делом оправданным и законным. Однако Уот не поддавался на провокацию и держал руки на поводьях. И тут мэр Уолвор схватил его плечо и завил: «Ты арестован!»

После этого Тайлер уже не сдержался и схватился за кинжал. Но Уолворту только этого и надо было. Он мгновенно обнажил свой кинжал и нанес Тайлеру два удара – в шею и голову. Тот тоже ответил кинжальным ударом, но его клинок, пронзив мантию мэра, наткнулся на железные латы. Уот попытался прорваться из толпы, окруживших его дворян, но ему не позволили, обрушив на него град ударов. Окровавленный Тайлер вывалился из седла.

В этот момент мужественно проявил себя юный король. Он в одиночку подъехал к огромной возбужденной блеском мечей толпе восставших, успокоил ее и увел из Смитфилда. Однако фактически Ричард завел восставших в западню. Когда они расположились у монастыря св. Иоанна, их окружили рыцари.

Между тем истекающего кровью Тайлера его соратники подобрали в Смирфилде и перенесли в больницу св.Варфоломея. Однако там его нашел Уолворт со своими людьми. Они добили Уота, отрубили ему голову и насадили ее на пику.

Когда восставшие поняли, что оказались в западне и увидели подъезжавшего Уолворта с насаженной на пику головой их вождя, они окончательно пали духом и сложили оружие.

То ли восстание вилланов здорово подкосило психику юного короля Ричарда II, то ли еще что, но твердости и самообладания, проявленного в Смитфилде, он более не демонстрировал. Дальнейшее правление Ричарда было ознаменовано бесконечными конфликтами с парламентом и знатью, безумными тратами денег на личные прихоти и бессовестными привилегиями для своих фаворитов. В конце концов, Ричард был низложен своим кузеном – сыном Джона Гентского, Генрихом Боллингброком, ставшим королем Генрихом IV. Свергнутого Ричарда определили на заключение в замок Понтефракт, где его то ли умертвили, то ли он сам уморил себя голодом.

 

Ричард III Йоркский был правнуком Эдуарда III Плантагенета, и, как прадед, тоже был отважным рыцарем. Ричард честно служил Англии и королю Генриху VI в качестве губернатора Кале и наместника Ирландии. Однако слабоумный король под влиянием своей супруги Маргариты то и дело являл неблагодарность по отношению к своему верному вассалу. В результате Ричарду это все надоело, и он поднял дом Йорков на мятеж. На стороне короля и королевы выступил дом Ланкастеров. Так разразилась война Алой и Белой розы. Сначала военная удача была на стороне Йорков и они даже пленили короля. Но потом ветреная удача переметнулась к Ланкастерам.

30 декабря 1460 года королева Маргарита нанесла удар по частям Ричарда Йоркского в Уэкфилде. Ричард пал в бою с оружием в руках. А вот его сына, графа Ретленда собственноручно зарезал сын лорда Клиффорда, приговаривая при этом: «Твой отец убил моего, и также я убью тебя и всю твою родню».

Кровная месть отнюдь не относилась к рыцарским традициям и считалась варварством. Но в Войне Алой и Белой розы она превалировала над рыцарским благородством. Все пленники, захваченные в Уэклифе, были беспощадно перебиты, а головы Ричарда Йоркского, графа Ретленда и графа Солсбери насадили на колья у ворот Йорка. Причем окровавленную голову Ричарда ланкастерцы, глумясь, увенчали бумажной короной и очень веселились по этому поводу.

Миновало всего несколько месяцев и ветреная Фортуна вновь переметнулась к йоркистам. Дело Ричарда продолжил его сын, коронованный под именем Эдуарда IV. Новый английский монарх при помощи графа Уорика одолел ланкастерцев в битве у реки Кок. После чего приказал истребить всех пленников поголовно, снять с шестов черепа отца и брата, а на их место водрузить головы наиболее знатных ланкастерцев. Вскоре был схвачен сын Маргариты, свергнутый король Генрих VI. Его привязали к лошади, трижды провезли вокруг позорного столба, а потом заключили в Тауэр.

Однако на этом противостояние Алой и Белой розы не закончилось. Кровопролитие возобновилось после того как между Эдуардом IV и графом Уориком «пробежала черная кошка». Уорик поднял мятеж, пленил Эдуарда и заключил его в замке Мидлхэм. Теперь в его руках было сразу два короля и оба находились в заключении.

Однако королевская власть Англии была необходима, и, когда Эдуард IV униженно попросил прощения, Уорик на свою беду его выпустил. Едва тот окреп, как обвинил Уорика в государственной измене и тому пришлось бежать во Францию. На континенте Уорик не придумал ничего лучшего, как войти в союз с побежденной им королевой Маргаритой и вернуться в Англию уже во главе войск дома Ланкастеров. Теперь настала очередь спасаться бегством Эдуарду IV. Он нашел прибежище в Бургундии. А на трон Англии снова уселся Генрих Шестой, выпущенный из Тауэра. Английский народ после всех этих пертурбаций, взирал с равнодушием на королей, сменяющихся с калейдоскопической быстротой.

Поэтому особенно не удивился, когда вернувшийся с бургундскими войсками Эдуард снова уселся на трон, а Генрих снова отправился в Тауэр. Наконец, 14 апреля 1471 года произошла решающая битва. Эдуард IV одержал окончательную победу, а граф Уорик геройски погиб в этом сражении.

 

У Эдуарда IV было два младших брата: Ричард Йоркский и Джордж Кларенс. Ричард оставался ему верен в хорошие и плохие дни, делил и почести, и тяготы. А герцога Кларенса графу Уорику как-то удалось переманить на свою сторону блеском обещанной короны. Король Эдуард ему этого не простил, и предложил выбрать смерть по вкусу. И Кларенс проявил оригинальность. Он сказал, чтобы его утопили в бочке с мальвазией. В то время это было наиболее изысканное и дорогое вино. Бочка мальвазии стоила сумасшедших денег. Поэтому казнь была не только оригинальной, но и подлинно аристократической. Но смерть остается смертью, пусть даже в бочке с мальвазией.

В свое время разлад между Эдуардом IV и графом Уориком начался после того как король женился на вдове ланкастерского рыцаря Елизавете Вудвилл.

Перед смертью Эдуард IV назначил Ричарда Йоркского регентом при своих несовершеннолетних сыновьях: 12-летнем Эдуарде и 9-летнем Ричарде. Однако когда он умер, Елизавета попыталась отстранить Ричарда Йоркского от регентства и от власти. Она провозгласила себя регентшей. Однако тот взял причитавшуюся ему власть силой оружия.

Он отправил племянников в Тауэр, а себя короновал под именем Ричарда III. Под этим именем благодаря Шекспиру король вошел в историю как злодей и детоубийца. Повод к этому послужило его приказание тайно умертвить детей Эдуарда IV в тюрьме.

Сначала он отправил Джона Грина к констеблю Тауэра Брэкенбери с приказом убить принцев, но Брекенбери отказался выполнять такой святотатственный приказ. Тогда Ричард, пришедший в ярость, отправил в Тауэр рыцаря Джеймса Тирела с новым приказом, согласно которого констебль должен был передать ему ключи от тюрьмы на одну ночь. На сей раз Брэкенбери не посмел ослушаться, и выдал ключи. Тирел в сопровождении слуги Дайтона и тюремщика Фореста, поднялся в спальню принцев. Спящих мальчиков задушили, а их тела спрятали. Да так надежно спрятали, что их никто не мог найти. Много времени спустя, Тирел ожидая в Тауэре смертной казни за какое-то другое преступление, решил раскрыть тайну и указал место, где он спрятал тела принцев. Скелеты братьев нашли под огромной кучей мусора. Королевский врач, освидетельствовавший останки, подтвердил, что они принадлежать Эдуарду V и его брату Ричарду.

По тем временам трудно было кого-либо удивить жестокостью. Но убийство королем невинных племянников потрясло самые суровые сердца. Против короля возник заговор баронов, а от него отшатнулись даже самые верные сторонники. Ричард III мужественно проявил себя в сражении с претендентом на его престол -- Генрихом Тюдором, но был сражен окружившими его врагами. Корону, слетевшую с его шлема, тут же водрузили на голову Генриха.

Злодеи Средневековья

При том, что крестоносцы в массе своей не были ангелами, но попадались среди них и настоящие злодеи. Среди последних больше всех известен Рено де Шатильон. Рено вырос отпетым разбойником и душегубом. Отправившись в крестовый поход, он захватил в Палестине крепость Керак и сделал ее пристанищем своего отряда, совершая набеги на караваны и соседние земли. Любого вставшего на пути или просто неугодного он, не моргнув глазом (в одной из стычек ему выкололи глаз), лишал жизни.

В молодости Рено был пригож. Ему удалось обворожить вдову Антиохского князя Констанцу и тайно жениться на ней, тем самым заполучив в приданое все княжество. Этому браку воспротивился Антиохийский патриарх Аймерих, и тогда Де Шатильон приказал раздеть строптивого престарелого патриарха, обмазать его медом и выставить на рыночной площади города на растерзание слепням и оводам.

В 1156 году, подкупленный византийским императором Мануилом, он внезапно напал на армянское царство Киликию, Не посчитавшись с тем, что армяне были единственными союзниками христиан на Востоке, он разграбил их города и захватил множество рабов. А потом потребовал у Мануилу награду за свой пиратский рейд. Однако тот платить отказался, заявив, что де Шатильону хватит захваченной им добычи. Рено обиделся. Он напал на принадлежащий Византии остров Кипр, ограбил его побережье, после чего сообщил Мануилу, что теперь они в расчете. Однако византийский император так не считал. Он двинул войска на владения де Шатильона. Тот так испугался лишиться всего, что пошел на чудовищное унижение: в монашеской одежде, без штанов, с веревкой на шее, он валялся в ногах у императора, вымаливая у него прощение. И вымолил.

В 1160 году Рено крупно не повезло, во время одно из набегов, он попал в засаду и угодил в плен к сарацинам. Ни жена, ни король не захотели его выкупать, а потому 16 долгих лет де Шатильон томился в тюрьме города Гамбы. Выпущенный на свободу в 1176 году, сильно постаревший Рено ненавидел всех: мусульман — за то, что они столько лет гноили его в темнице; христиан зато, что не помогли из нее выбраться. К жене он не вернулся. Вновь обосновавшись в своем разбойничьем вертепе, Рено взялся за старое. Ему было глубоко наплевать на то, что между христианами и мусульманами, наконец, установилось перемирие. Своими нападениями и жестокостями Рено озлобил сарацин до крайности. Особенно после того, как в 1186 году напал на султанский караван идущий из Дамаска в Аравию. Перебив всех, кто оказал сопротивление, он захватил товары и золотой песок, а пленных увёл в Керак. Говорят, что среди пленных оказалась и сестра самого Саладина. Султан Саладин потребовал освободить уцелевших, всё вернуть и возместить ущерб. Рено отказался и издевательски часть пленников умертвил, а часть продал в рабство по самой малой цене. После этого Саладин поклялся своими руками убить Рено де Шатильона. Весной 1187 года Саладин разбил христианское войско у Хаттина, многих пленил, в том числе короля Иерусалима Гвидо де Лузеньяна и раненого Шатильона.

Знатных пленников привели в шатер торжествующего Саладина. Он весело оглядел жалкие фигуры прячущих глаза крестоносцев. Здесь находился цвет европейского рыцарства: магистры рыцарских орденов, маршал, коннетабль, бароны и сам иерусалимский король. Заметив, что Гвидо де Лузеньян облизывает пересохшие губы, Саладин приказал подать ему чашу охлажденного щербета. Сделав глоток, король передал чашу магистру тамплиеров, Тот, отпив, в свою очередь, предал ее следующему. Когда чаша по кругу пришла в руки Рено де Шатильона, глаза султана сверкнули ненавистью.

- Пей, это последний глоток в твоей жизни, - негромко сказал он.

Рено вздрогнул, но быстро овладел собой, сделал глоток и спокойно передал чашу дальше. После этого сверкнул султанский клинок, и сиятельные пленники отшатнулись от брызнувшей им в лицо крови де Шатильона. Саладин выполнил свое обещание и собственноручно убил Рено.

 

Король Германии и основатель династии Габсбургов на австрийском престоле Альбрехт I взял к себе на воспитание малолетнего племянника Иоганна Швабского. С одной стороны он позаботился о мальчике, а с другой стороны не захотел отдавать ему наследственные земли. В 1283 г. отец Иоганна - Рудольф II отказался от своих прав на австрийское наследство под обещание брата Альбрехта I передать ему другие территории. А мать Иоганна - дочь чешского короля Пржемысла Оттокара II владела обширными землями в Чехии, тоже отошедшими к Альбрехту I. Племянник, оставшийся безземельным не на шутку разозлился. И, вступив в заговор с несколькими верхнешвабскими рыцарями, которые также были недовольны королем.

1 мая 1308 на берегу реки Рейсс в Швейцарии у городка Виндиш заговорщики напали на, отставшего от своей свиты, Альбрехта I, и убили его, раскроив ему череп. За это злодеяние Иоганн Швабский получил прозвище «Паррицида» («Отцеубийца»).

 

Влада Дракулу можно назвать самым знаменитым и одним из самых кровавых и ужасных убийц в истории человечества.

Влад родился 20 ноября 1431 года в родовом городе Сигишоаре (на реке Муреш). Он был вторым сыном господаря Валахии Влада II Дракулы. Позднее принятое им имя отца Дракула (Дракон) «благодарные» валахи изменили на Дракул (Дьявол), свое второе прозвище Цепеш или Тепеш (Сажающий-на-колья) он получил еще при жизни. Его отец вёл неудачные войны с турецкой Портой и после жестокого поражения при Варне в 1444 году стал платить дань, отправив Влада заложником в Никею. Казалось сама судьба свела двух душегубов в роковой дуэт. Влад подружился с юным наследным принцем Мехмедом. Днём они вместе изучали языки, математику, астрономию и древнегреческих философов, а ночью переодевались и бродили по никейским трущобам, оставляя после себя трупы. В 1448 году Мехмед уговорил отца, султана Мурада II, помочь Владу занять валашский престол, который после смерти Влада II достался его старшему сыну Владиславу. Говорили, что и он имел отношение к той чаше яда, которой регент Венгрии Янош Хуньяди угостил его отца. Турки заняли Валахию и усадили своего ставленника на престол под именем Влада III. Но тот вскоре отплатил своим благодетелям черной неблагодарностью, вступив с ними в войну.

В те годы труднее было удержаться на валахском престоле, чем занять его. Влад, чтобы укрепить свою власть начал борьбу со своевольными валахскими боярами, а также сторонниками других претендентов на валахский престол и в результате утопил свою страну в крови.

В Турции ему особенно пришлась по душе казнь путем сажания на кол, и он стал широко практиковать ее на родине. Первым делом Влад III посадил на кол всех сторонников брата. А потом начал сажать всех неугодных. Однажды он устроил веселый завтрак на поляне окруженной кольями, которые специально делались тупыми, чтобы жертвы дольше мучились. Он мог запросто зажарить человека, словно животное, и подать такое «угощение» его родным. Часть заговорщиков в 1458 году он отдал на поедание крабам, а затем этих крабов подал их женам и детям. В январе 1459 года он переодел группу крестьян в звериные шкуры и устроил на них охоту. Одного из них, который сумел хитростью бежать в деревню, Влад III посадил на кол, а через пару часов решив «облегчить» его муки приказав набросить на того шубу, чтоб не околел. Самое страшное убийство Влад III совершил в 1460 году на день святого Варфоломея. По его приказу тысячи горожан посадили на колья подобно некому лесу на южной границе Валахии.

Вскоре при поддержке турок свои притязания на трон Валахии предъявил брат Влада – Раду Красивый. Турецкие части, посланные ему в помощь, Влад III разбил. Всех пленных турок он усадил на кол и отказался платить дань турецкому султану. Султан Магомет II отправил к нему своих послов. Но валахский господарь приказал прибить гвоздями к головам их тюрбаны, которые они перед ним не сняли. После этого Магомет II разозлился не на шутку и двинул на Валахию большую армию. Не в силах противостоять туркам в открытом бою, Влад III развязал против них партизанскую войну. Однажды он сам с несколькими солдатами, переодевшись турком, проник в лагерь султана, чтобы убить его. Правда по ошибке он ворвался не в ту палатку и вместо султана убил одного его пашу, но зато вызвал этим в лагере турок страшную панику. В провинции Фэгераш отошедший от основной армии большой отряд турок крестьяне напоили крепким вином. А ночью Влад III с восьмью десятками опытных воинов пробрался в их лагерь. За ночь они перебили всех турок, перерезая спящим горло.

На пути к Бухаресту Магомет II был поражен жестокостью христианского господаря. Движение его армии сопровождала нескончаемая вереница кольев с сидящими на них мертвыми турками. Солдаты Оттоманской армии были подавлены этим зрелищем. А потому не захотели зимовать в Карпатах и отступили к Адрианополю. И все же турки сумели добиться своего, они вынудили Влада III отступить в Венгрию а сами посадили вместо него на престол Раду Красивого.

Это опять развязало междоусобную войну в Валахии, в которой в конечном итоге и пал 19 июня 1476 года Влад Дракула «Сажатель-на-кол». Говорят, что голову его законсервировали в меду и доставили султану. А имя его осталось в веках благодаря легендам о вампирах.

 

Гильом де Ла-Марк по прозвищу «Арденнский вепрь» получил известность благодаря своим жестоким преступлениям, а мировую славу благодаря роману Вальтера Скотта «Квентин Дорвард».

Гильом де Ла-Марк, преисполненный злобы к братьям за то, что они выделили ему лишь скромный удел из графский угодий отца, решил взять от жизни все с помощью меча. Он постоянно совершал набеги на соседей, забирая у них женщин и угоняя скот, лишая жизни мужчин. Громадный Арденский лес стал убежищем для его отряда, в который «Арденский вепрь» собрал настоящих головорезов. В 1482 году Гильом напал на Льеж, ограбил город и лично убил епископа Пьера де Бурбона. За это преступление Папа Римский Сикст IV отлучил его от церкви. Но складывается впечатление, что Гильом особо по этому поводу не переживал. В конце концов, злодеяния Ла-Марка приобрели такой размах, что в 1485 году император Максимилиан I Габсбург направил против него свои войска. Шайка «Арденского вепря» была окружена и перебита, уцелевших повесили в Арденском лесу. Самого Гильома схватили в Утрехе и обезглавили.

 

В XVI-XVII веках во Франции прошло несколько нашумевших судебных процессов по обвинению в ликантропии (оборотничестве).

В 1573 году вся Северная Франция была напугана рассказами об оборотнях, которые в обличье волка нападают на детей и жестоко убивают их. Этим разговорам давали пищу растерзанные детские труппы, которые обнаруживали в разных местах.

9 ноября несколько крестьян спасли маленькую девочку, которая была покусана волком. При приближении крестьян волк скрылся в темноте, но им показалось, что они узнали в нем отшельника Жиля Гарнье, который жил в хижине возле Арманжа. Вскоре Гарнье был схвачен по подозрению в ликантропии и подвергнут допросу с применением пытки. Он признался в нескольких убийствах детей, а также в том, что продал душу Дьяволу за возможность перевоплощаться в волка.

На основании этих признаний Гарнье был заживо, без милости предварительного удушения, сожжен в Доле 18 января 1574 года.

Но Гарнье отнюдь не стал последним французским оборотнем. В 1598 году солдат и несколько крестьян обнаружили в кустах полуобнаженного Жака Руле. Его руки были в крови, а под ногтями застряли клочки человеческого мяса. Вскоре рядом нашли изуродованный труп 15-летнего юноши по имени Корье. Руле признался, что убил его, превратившись в волка благодаря некой волшебной мази полученной от родителей. Суд присяжных приговорил Руле к смерти.

В том же году, 14 декабря, парламент Парижа приговорил портного из Шалона к смерти за ликантропию. Он обвинялся в том, что убивал детей, заманивая их к себе в лавку или подстерегая в лесу, а затем поедал их мясо. В его лавке якобы была найдена целая бочка костей. На суде были вскрыты такие ужасающие подробности злодеяний портного, что судьи распорядились сжечь все судебные документы.

 

В 1603 г. в деревне на юго-западе Франции несколько девушек пасли овец. И там их напугал непонятно откуда взявшийся и странно выглядевший 14-летний мальчик. Он заявил, что он «серый волк, зубами щелк» и что сейчас он будет девчонок кушать. Но тут одна из них вступила с ним в разговор. И мальчик поведал ей следующее:

«Мужчина дал мне накидку из волчьей шкуры. Он обертывает меня ею, и каждую пятницу, воскресенье и понедельник и примерно на час в сумерки во все другие дни я становлюсь волком. Я загрызал собак и выпивал их кровь. Но маленькие девочки имеют более приятный вкус, их плоть нежна и сладка, а кровь обильна и тепла».

Девчонки донесли о странном мальчике куда следует. А тут еще стало известно об убийстве нескольких детей в Гаскони. Мальчика оказавшегося Жаном Гренье передали верховному судье в Кутра. В суде Гренье подтвердил, что благодаря волчьей шкуре и волшебной мази превращался в волка и убивал девочек. Однако отец Гренье убеждал суд, что его сынок – всем известный дурачок и враль, хваставшийся, что переспал со всеми женщинами в их деревне. Сначала суд приговорил Гренье к сожжению, но потом, сжалившись над ним, и решив, что тот по малолетству стал легкой добычей Дьявола и еще не совсем потерян для общества, переменил свое решение. 6 сентября 1603 года Жан Гренье был приговорен к пожизненному заключению в местном монастыре.

 

Одной из самых зловещих фигур Средневековья считается ближайший соратник Жанны Д Арк – барон Жиль де Ре. Именно его называют прообразом сказочного злодея Синей Бороды. С войны с Англией Жиль де Ре вернулся в звании маршала, увенчанный славой. Своими богатствами и обширностью владений он мог сравниться с королем. Но деньги имеют обыкновение таять. Огромных трат потребовала покупка книг для библиотеки, организация театральных представлений, пиры и балы.

Потом начались проблемы с близкими. После ссоры его жена, Екатерина де Туар, уехала жить к родителям. Младший брат Рене добился решения о разделе имущества.

Может быть от нехватки денег, а может быть от разочарования в людях, Жиль де Ре увлекся алхимией. Однако добывать золото из неблагородных металлов без помощи магии оказалось невозможным. И барон увлекся магией. Сначала белой, а потом более сильной – черной. Его не остановило, что для ритуалов черной магии потребовались человеческие жертвы. Он специально нанял старуху, Перину Мартен, которая заманивала детей, после чего слуги барона заталкивали их в мешки и несли в замок. Жиль де Ре убивал детишек, извлекал из них внутренности, а магистр оккультных наук Франческо Прелати читал над ними заклинания.

Когда епископ Нанта, до которого дошли слухи о злодеяниях в замке барона, приехал его арестовать, Прелати успел скрыться. В результате перед судом предстал один Жиль де Ре.

Доказательствами злодейства барона стали его признания и показания его слуг, данные под пыткой. Эти пытки были столь суровыми, что старуха Мартен не пережила их. Ни одного детского трупа в замке маршала Франции не нашли. Так что вопрос: а был ли Жиль де Ре злодеем на самом деле? - остается открытым.

Однако для его современников сомнений не было. 27 октября 1440 года Жиля де Ре повесили. Потом в народных рассказах убиенные дети уступили место женам, а рыжая борода барона стала синей. В результате родилась сказка Шарля Перро о страшном рыцаре Синяя Борода, убивавшем своих жен, и подвешивавшем их трупы на железных крюках в подземелье своего замка.

 

Надо признать, что все же в цивилизованной Европе злодейства не носили столь дикий и массовый характер, как у диких народов Нового света, Африки и Океании. Уж на что считались продвинувшимися в развитии ацтеки, но их кровавые жертвоприношения могли повергнуть в ужас любого.

Тлатоани ацтеков Монтесума II Младший (1466-1520) построил в храме бога Уитсилопочтли особое святилище Коатеокалли, в котором проводились постоянные человеческие жертвоприношения. Первой жертвой стали жители Теуктепека. Монтесума II одел свои одежды верховного жреца и, взойдя на алтарь, совершил кровавое жертвоприношение, в дальнейшем он поступал так со всеми пленниками и развязал множество войн только для того, чтобы приток жертв не иссякал. В 1517 году он выступил против Тлашкалы и Уэшотцинко, взяв множество пленных. По случаю победы было устроено самое жестокое из жертвоприношений в честь богини Тонатцин. Пленных разделили на три группы. Первой занялся сам Монтесума II расправившись с ними обычным способом: он рассекал грудь и вырывал ещё бьющееся сердце. Вторую группу сначала поджаривали на жаровне и уже затем у полуживых мучеников вырывали сердца. Третью группу привязали к специальным столбам и убивали стрелами с тупыми, раскалёнными на огне наконечниками.

Этому варварству положили конец испанские конкистадоры под началом Эрнана Кортеса. Они залили кровью все царство ацтеков, но зато прекратили в нем человеческие жертвы.

И сам Монтесума стал жертвой испанцев. В ноябре 1519 года отряд Кортеса вошёл в столицу ацтекской державы Теночтитлан (нынешний Мехико) и захватил в плен Монтесуму, которого для острастки заключили в оковы. Однако вскоре жестокость и мародерство испанцев вызвало восстание среди ацтеков. 30 июня 1520 года Кортес вывел Монтесуму к толпе, чтобы тот успокоил соплеменников. Ацтеки решили, что владыка предал их, и забили его камнями. Конкистадоры бежали из города. Племянник Монтесумы, Куаутемок, умер под пытками испанцев, так и не рассказав, где спрятаны сокровища его предков.

Кровавый царь всея Руси Иоанн "Грозный"

Самым кровавым в российской истории стало 46-летнее правление царя Ионнна Грозного. Детство у него выдалось непростое. С малолетства он привык видеть грызню в борьбе за власть вокруг своей персоны. Например, по приказу его матери Елены Глинской, управлявшей государством именем юного Великого Князя Иоанна, умертвили двух единоутробных братьев его отца и дядю матери, брата внучатного ввергнули в темницу, обесчестили множество знатных родов торговою казнью. Сложилось мнение, что убийства и насилие, окружавшие молодого государя, способствовали развитию в нём подозрительности, мстительности и жестокости.

Начало же правления самого Иоанна было отмечено добродетелями и удачными военными походами. Ему удалось завоевать два ханства – Казанское и Астраханское, земли которых он присоединил к России. Н.М. Карамзин отмечал, что Иоанн 13 лет наслаждался семейным счастьем с добродетельной женой Анастасией. Когда же 7 августа 1560 года она преставилась, наступил конец счастливых дней Иоанна и России: ибо он лишился не только супруги, но и добродетели.

Вакханалия казней устраиваемых Иоанном Грозным продолжалась долгие годы. Кровопролитие настолько вошло в обиход царя и его приближенных, что они могли лишить жизни любого просто так, походя, для минутного развлечения.

Карамзин писал, что когда Россия цепенела в ужасах душегубства, во дворце раздавался шум празднеств. «Иван тешился со своими палачами или скоморохами, коих присылали к нему из Новагорода и других областей вместе с медведями! Последними он травил людей и в гневе и в забаву: видя иногда близ дворца толпу народа, всегда мирного, тихого, приказывал выпускать двух или трех медведей и громко смеялся бегству, воплю устрашенных, гонимых, даже терзаемых ими; но изувеченных всегда награждал: давал им по золотой деньге и более. Одною из главных утех его были также многочисленные шуты, коим надлежало смешить Царя прежде и после убийств и которые иногда платили жизнию за острое слово. Между ими славился Князь Осип Гвоздев, имея знатный сан придворный. Однажды, недовольный какою-то шуткою, Царь вылил на него миску горячих щей: бедный смехотворец вопил, хотел бежать: Иван ударил его ножом... Обливаясь кровию, Гвоздев упал без памяти. Немедленно призвали доктора Арнольфа. «Исцели слугу моего доброго, - сказал Царь: - я поиграл с ним неосторожно». Так неосторожно (отвечал Арнольф), что разве Бог и твое Царское Величество может воскресить умершего: в нем уже нет дыхания. Царь махнул рукою, назвал мертвого шута псом, и продолжал веселиться. В другой раз, когда он сидел за обедом, пришел к нему Воевода Старицкий, Борис Титов, поклонился до земли и величал его как обыкновенно. Царь сказал: «Будь здрав, любимый мой Воевода: ты достоин нашего жалованья» - и ножом отрезал ему ухо. Титов, не изъявив ни малейшей чувствительности к боли, с лицом покойным благодарил Ивана за милостивое наказание: желал ему царствовать счастливо! - Иногда тиран сластолюбивый, забывая голод и жажду, вдруг отвергал яства и питие, оставлял пир, громким кликом сзывал дружину, садился на коня и скакал плавать в крови. Так он из-за роскошного обеда устремился растерзать Литовских пленников, сидевших в Московской темнице. Пишут, что один из них, Дворянин Быковский, вырвал копье из рук мучителя и хотел заколоть его, но пал от руки Царевича Ивана, который вместе с отцом усердно действовал в таких случаях, как бы для того, чтобы отнять у Россиян и надежду на будущее царствование! Умертвив более ста человек, тиран при обыкновенных восклицаниях дружины: гойда! гойда! с торжеством возвратился в свои палаты и снова сел за трапезу... Однако ж и в сие время, и на сих пирах убийственных, еще слышался иногда голос человеческий, вырывались слова великодушной смелости. Муж храбрый, именем Молчан Митьков, нудимый Иваном выпить чашу крепкого меда, воскликнул в горести: «О Царь! Ты велишь нам вместе с тобою пить мед, смешанный с кровию наших братьев, Христиан правоверных!» Иван вонзил в него свой острый жезл. Митьков перекрестился и с молитвою умер».

 

Впрочем, по свидетельству историков в сравнении с некоторыми западными государями Иоанн Грозный не был таким уж масштабным злодеем. За годы его правления - с 1538 по 1584 год было казнено 3-4 тысячи человек, то есть меньше 100 человек в год, включая уголовных преступников. А в последние восемь лет своей жизни грозный царь и вовсе поутих. Нет никаких документов о политических казнях за эти годы.

Однако складывается впечатление, что на закате своего правления Иоанн Грозный не только поумерил свою жестокость, но и тягу к великим свершениям. Он уже не ходил в походы с войском и по большей части оборонял границы своего государства, нежели их расширял. Трехлетняя война против поляков и литовцев стала несчастной для России и самого Иоанна Грозного. В 1581 году русские воеводы и ратники из последних сил отражали многочисленных врагов нападавших на Россию со всех сторон. Во время переговоров о мире, царевич пришел к отцу и требовал, чтобы он послал его с войском изгнать неприятеля, освободить Псков, восстановить честь России. Иоанн в гневе закричал: «Мятежник! ты вместе с Боярами хочешь свергнуть меня с престола!» и поднял руку. Борис Годунов хотел удержать ее, но царь нанес ему несколько ран острым жезлом своим и сильно ударил им царевича в голову. Обливаясь кровью, царевич упал. Тут исчезла ярость царя исчезла. Побледнев от ужаса, он воскликнул: "Я убил сына!" и кинулся обнимать, целовать его; удерживал кровь, текущую из глубокой язвы; плакал, рыдал, звал лекарей; молил Бога о милосердии, сына о прощении. Но было уже поздно. Суд Небесный свершился, наказав тирана за жестокосердие. 19 ноября царевич от полученной раны скончался. А царь Иоанн Грозный, обагренный кровью сыновнею, в оцепенении просидел неподвижно у трупа без пищи и сна несколько дней.

 

Спустя три года, 18 марта 1584 года самый грозный российский царь умер. Тело государя распухло и дурно пахло «из-за разложения крови». Есть версия, что кончина его была вызвана отравлением. Об этом говорили многие. Например, коронный гетман Жолкевский обвинял в отравлении Годунова: «Он лишил жизни царя Ивана, подкупив врача, который лечил Ивана, ибо дело было таково, что если бы он его не предупредил (не опередил), то и сам был бы казнен с многими другими знатными вельможами». Голландец Исаак Масса обвинял Бельского, что тот положил яд в царское лекарство. Дьяк Иван Тимофеев обвинял одновременно и Годунова и Бельского, утверждая, что они «преждевременно прекратили жизнь царя».

От царей к самозванцам

После смерти Иоанна Грозного на российский престол взошел его сын Федор Иоаннович. Народ не мог нарадоваться на нового царя – доброго и богомольного. Однако для управления обширный Государством Российским его слабоволие было пагубно. Между тем к власти отчаянно стремился виднейший из бояр и шурин царя Борис Годунов. Но на его пути к трону стоял еще один сын Иоанна Грозного – малолетний Дмитрий. Причем, надо сказать, не смотря на свои небольшие лета, в нем угадывалась жестокая наследственность отца. Поэтому перспектива видеть его на троне мало кого радовала.

В царствование Федора Иоанновича последняя жена Иоанна Грозного – Мария Нагая была удалена с малолетним сыном Дмитрием в Углич. Там и разыгралась кровавая драма.

15 мая 1591 года в полдень кормилица вывела восьмилетнего Дмитрия погулять на двор. На крыльце его уже дожидались убийцы. Осип Волохов, взявши Дмитрия за руку, спросил: «Это у тебя, государь, новое ожерельице?». «Нет, старое», - ответил мальчик. И тут же Волохов вонзил нож ему в шею. Кормилица подняла крик и упала, чтобы защитить собой Дмитрия. Волохов испугался и убежал. Но начатое им завершили Данинила Битяговский с Качаловым. Оглушив кормилицу, они перерезали мальчику гортань. Тут выбежала мать и начала кричать. Пономарь, видевший с колокольни убийство, начал звонить в колокол. Народ сбежался во двор, умертвил старого Битяговского и троих убийц.

Смерть царевича обернулась репрессиями для многих. Царицу Марью постригли в монахини и заточили в Выксинскую пустонь. Нагих всех разослали по городам по тюрьмам. А угличан – одних казнили, другим резали языки, рассылая по тюрьмам, многих отправили в Сибирь, где заселили ими город Пелым. С той поры Углич опустел.

Однако официальное следствие, которое проводил князь Василий Иванович Шуйский дало заключение, что царевич погиб по небрежению слуг. Будто бы ребенок играл, втыкая в землю ножичек или свайку, а потом у него случился приступ эпилепсии, отчего он этим самым ножичком (или свайкой) смертельно поранил себе горло, бившись о землю.

 

Больше всего эта версия устраивала, конечно, Бориса Годунова, так как отводила от него все подозрения. А подозрения в его причастности к организации гибели царевича Дмитрия были, поскольку именно Годунову она была выгоднее всего.

Когда Борис Годунов стал царем после смерти Федора Иоанновича, он дал обет, что не предаст никого смертной казни. Надо отдать ему должное. Он никого не казнил. Но многих людей даже из своего ближайшего окружения бросил в темницы по подозрению в заговорах против себя. А там их уморили.

Окутана тайной и смерть самого Бориса Годунова. 13 апреля он с утра судил и рядил с вельможами в Думе, принимал знатных иноземцев, обедал с ними в золотой палате, но, едва встав из-за стола, почувствовал дурноту. Кровь хлынула у него из носу, ушей и рта и врачи не могли остановить ее. Имеется версия, что Годунова отравили, но Н.М. Карамзин сказал по этому поводу так:

«Только смерть Борисова решила успех обмана; только изменники, явные и тайные, могли желать, могли ускорить ее - но всего вероятнее, что удар, а не яд прекратил бурные дни Борисовы, к истинной скорби отечества: ибо сия безвременная кончина была небесною казнию для России».

 

«Небесная казнь для России» выразилась во всем происходящем далее в стране. Оно мало поддается логике, объяснению и просто здравому смыслу. Заставляет изумляться лишний раз коварству людей, облеченных властью, какой-то всенародной глупости. И говорить лишний раз о несчастной судьбе России.

Наконец-то Россия получила шанс обрести нормального, умного и сильного царя в лице сына Бориса Годунова – Федоре. Но она предпочла ему самозванца – бедного галичанского авантюриста Гришку Отрепьева. Наконец-то Россия имела возможность зажить спокойной и размеренной жизнью, но она опять выбрала путь крови и междоусобиц.

 

Невидимо держа в руках нить судьбы отечества, воевода Басманов, предпочел быть первым при самозванце, нежели находиться в отдалении от трона законного государя. Он признал царем Лжедмитрия и тем самым фактически обрек на смерть Федора Годунова.

Самозванец уселся в Москве на царский престол, а законного государя взяли под стражу. Однако само его существование подвергало опасности прочность власти Лжедмитрия. Быстро нашлись добровольцы угодить самозванцу. Басманов не захотел участвовать в цареубийстве. Зато нашлись другие. Князья Голицын и Мосальский, чиновники Молчанов и Шерефединов, взяв с собою трех зверовидных стрельцов, 10 июня пришли в дом Годуновых и застали Федора и Ксению, сидящих спокойно подле матери. Злодеи вырвали детей из объятий царицы, развели их по разным комнатам и велели стрельцам действовать. Те быстро удавили царицу Марию, но с юным Федором изрядно помучались. Тот, наделенный от природы силою необыкновенною, долго боролся с четырьмя убийцами, которые едва могли одолеть и задушить его. Ксению Лжедмитрий, прослышавший о ее прелестях, приказал оставить в живых и доставить к нему в дом. По Москве объявили, что Федор и Мария сами лишили себя жизни ядом, но трупы их, дерзостно выставленные на позор, имели несомнительные признаки удавления.

«Святая кровь Димитриева, - сказали Летописцы, - требовала крови чистой, и невинные пали за виновного, да страшатся преступники и за своих ближних!»

Царствование Фёдора II Бори́совича Годуно́ва продолжалось 49 дней и стало самым коротким в истории России.

 

О Лжедмитрии Н.М.Карамзин писал:

«Нелепою дерзостию и неслыханным счастием достигнув цели - каким-то обаянием прельстив умы и сердца вопреки здравому смыслу - сделав, Нему нет примера в истории: из беглого Монаха, Козака-разбойника и слуги Пана Литовского в три года став Царем великой Державы, Самозванец казался хладнокровным, спокойным, не удивленным среди блеска и величия, которые окружали его в сие время заблуждения, срама и бесстыдства».

 

Интересно описал Карамзин как смельчаки с риском для жизни выводили самозванца на чистую воду:

«Первым уличителем и первою жертвою был Инок, который сказал всенародно, что мнимый Димитрий известен ему с детских лет под именем Отрепьева, учился у него грамоте и жил с ним в одном монастыре: Инока тайно умертвили в темнице. Нашелся и другой, опаснейший свидетель истины - тот, кому судьба вручала месть праведную, но коего час еще не наступил: Князь Василий Шуйский. В смятении ужаса признав бродягу Царем, вместе с иными Боярами, он менее всех мог извиняться заблуждением, ибо собственными глазами видел Иоаннова сына во гробе. Терзаясь ли горестию и стыдом или имея уже дальновидные тайные замыслы властолюбия, Шуйский недолго безмолвствовал в столице: сказал ближним, друзьям, приятелям, что Россия у ног обманщика; внушал и народу, чрез своих поверенных, купца Федора Конева и других, что Годунов и Святитель Иов объявляли совершенную правду о Самозванце, еретике, орудии Ляхов и Папистов.

Еще Лжедмитрий имел многих ревностных слуг: Басманов узнал и донес ему о сем кове, опасном знатностию виновника. Взяли Шуйского с братьями под стражу и велели судить, как дотоле еще никого не судили в России: Собором, избранным людям всех чинов и званий. Летописец уверяет, что Князь Василий в сем единственном случае жизни своей явил себя Героем: не отрицался: смело, великодушно говорил истину, к искреннему и лицемерному ужасу судей, которые хотели заглушить ее воплем, проклиная такие хулы на Венценосца. Шуйского пытали: он молчал; не назвал никого из соумышленников, и был один приговорен смертной казни: братьев его лишали только свободы. В глубокой тишине народ теснился вокруг лобного места, где стоял осужденный Боярин (как бывало в Иоанново время!) подле секиры и плахи, между дружинами воинов, стрельцов и Козаков; на стенах и башнях Кремлевских также блистало оружие для устрашения Москвитян, и Петр Басманов держа бумагу, читал народу от имени Царского: «Великий Боярин, Князь Василий Иванович Шуйский, изменил мне, законному Государю вашему, Димитрию Иоанновичу всея России; коварствовал, злословил, ссорил меня с вами, добрыми подданными: называл лжецарем; хотел свергнуть с престола. Для того осужден на казнь: да умрет за измену и вероломство!» Народ безмолвствовал в горести, издавна любя Шуйских, и пролил слезы, когда несчастный Князь Василий, уже обнажаемый палачом, громко воскликнул к зрителям: «Братья! Умираю за истину, за Веру Христианскую и за вас!» Уже голова осужденного лежала на плахе... Вдруг слышат крик: стой! и видят Царского чиновника, скачущего из Кремля к лобному месту, с указом в руке: объявляют помилование Шуйскому! Тут вся площадь закипела в неописанном движении радости: славили Царя, как в первый день его торжественного вступления в Москву…»

«Тогда же разгласилось в Москве и свидетельство многих Галичан, единоземцев и самых ближних Григория Отрепьева; дяди, брата и даже матери, добросовестной вдовы Варвары: они видели его, узнали и не хотели молчать. Их заключили; а дядю, Смирного-Отрепьева (в 1604 году ездившего к Сигизмунду для уличения племянника), сослали в Сибирь. Схватили еще Дворянина Петра Тургенева и мещанина Федора, которые явно возмущали народ против лжецаря. Самозванец велел казнить обоих торжественно и с удовольствием видел, что народ, благодарный ему за помилование Шуйского, не изъявил чувствительности к великодушию сих двух страдальцев; оба шли на смерть без ужаса и раскаяния, громогласно именуя Лжедимитрия Антихристом и любимцем Сатаны, жалея о России и предсказывая ей бедствие; чернь ругалась над ними, восклицая: «умираете за дело!» - С сего времени не умолкали доносы, справедливые и ложные, как в Борисово царствование: ибо Самозванец, дотоле желав хвалиться милосердием, уже следовал иным правилам: хотел грозою унять дерзость и для того благоприятствовал изветам. Пытали, казнили, душили в темницах, лишали имения, ссылали за слово о расстриге. По таким ли доносам, или единственно опасаясь нескромности своих старых приятелей, Лжедмитрий велел удалить многих Чудовских Иноков в другие, пустынные Обители, хотя (что достойно замечания) оставил в покое Крутицкого Митрополита Пафнутия, который с первого взгляда узнал в нем Диакона Григория, быв в его время Архимандритом сего монастыря, но, как вероятно, лицемерным или бессовестным изъявлением усердия к Самозванцу спас себя от гонения».

 

И все же самозванец чувствовал, что тучи над его головой сгущаются. А потому окружил себя тремя сотнями немецких телохранителей, которым щедро платил. Но никакая охрана ему уже не могла помочь, когда майским днем в Москве зазвучал набат и тучи народа пошли громить царский дворец. Басманов захлопнул двери, велел телохранителям не пускать мятежников и, в отчаянии прибежав к Лжедмитрию, сказал ему: «Все кончилось! Москва бунтует; хотят головы твоей: спасайся!» Сам Лжедмитрий, изъявляя смелость, выхватил бердыш у телохранителя Шварцгофа, растворил дверь в сени и, грозя народу, кричал: «Я вам не Годунов!» Ответом были выстрелы. Тут отвага покинула самозванца. В смятении он, отбросив оружие, бегал из комнаты в комнату, рвал на себе волосы и, не видя иного спасения, выскочил в окно на Житный двор. Однако при этом вывихнул себе ногу и разбил голову. Стрельцы помогли ему подняться и отказались выдать его восставшим, потребовав свидетельства царицы-инокини.

О дальнейшем Карамзин писал так:

Мнимая мать Самозванцева, вызванная Боярами, из келии, торжественно объявила народу, что истинный Димитрий скончался на руках ее в Угличе; что она, как жена слабая, действием угроз и лести была вовлечена в грех бессовестной лжи: неизвестного ей человека назвала сыном, раскаялась и молчала от страха, но тайно открывала истину многим людям. Призвали и родственников ее, Нагих: они сказали то же, вместе с нею виняся пред Богом и Россиею. Чтобы еще более удостоверить народ, Марфа показала ему изображение младенческого лица Димитриева, которое у нее хранилось и нимало не сходствовало с чертами лица расстригина.

Тогда стрельцы выдали обманщика, и Бояре велели нести его во дворец, где он увидел своих телохранителей под стражею: заплакал и протянул к ним руку, как бы благодаря их за верность. Один из сих Немцев, Ливонский Дворянин Фирстенберг, теснился сквозь толпу к Самозванцу и был жертвою озлобления Россиян: его умертвили; хотели умертвить и других телохранителей: но Бояре не велели трогать сих честных слуг - и в комнате, наполненной людьми вооруженными, стали допрашивать Лжедимитрия, покрытого бедным рубищем: ибо народ уже сорвал с него одежду Царскую. Шум и крик заглушали речи; слышали только, как уверяют, что расстрига на вопрос: «кто ты, злодей?» отвечал: «вы знаете: я – Димитрий» - и ссылался на Царицу-Инокиню; слышали, что Князь Иван Голицын возразил ему: «ее свидетельство уже нам известно: она предает тебя казни». Слышали еще, что Самозванец говорил: «несите меня на лобное место: там объявлю истину всем людям». Нетерпеливый народ ломился в дверь, спрашивая, винится ли злодей? Ему сказали, что винится - и два выстрела прекратили допрос вместе с жизнию Отрепьева (его убили Дворяне Иван Воейков и Григорий Волуев). Толпа бросилась терзать мертвого; секли мечами, кололи труп бездушный и кинули с крыльца на тело Басманова, восклицая: «будьте неразлучны и в аде! вы здесь любили друг друга!» Яростная чернь схватила, извлекла сии нагие трупы из Кремля и положила близ лобного места: расстригу на столе, с маскою, дудкою и волынкою, в знак любви его к скоморошеству и музыке; а Басманова на скамье, у ног расстригиных».

 

Говорят, что второй раз трагедия повторяется уже в виде фарса. Действительно явление народу второго Лжедмитрия выглядело настоящим фарсом. Но самое поразительное даже не то, что в этом фарсе с готовностью вызвались поучаствовать любящая супруга Лжедмитрия I – Марина Мнишек и многие русские вельможи, а то, что Лжедмитрий II чуть было не занял московский престол. К счастью помешал ему в этом ногайский князь.

Н.М. Карамзин так описал эту историю:

«Хан или Царь касимовский Ураз-Магмет во время Лжедимитриева бегства из Тушина не пристал ни к Ляхам, ни к Россиянам, и с новым усердием явился к нему в Калуге: но сын Ханский донес, что отец его мыслит тайно уехать в Москву, - и Лжедимитрий, без всякого исследования, велел палачам своим Михайлу Бутурлину и Михневу умертвить несчастного Ураз-Магмета и кинуть в Оку; а Князя Ногайского Петра Араслана Урусова, хотевшего мстить сыну-клеветнику, посадил в темницу. Чрез несколько дней освобожденный и снова ласкаемый Самозванцем, Араслан уже пылал злобою непримиримою и, выехав с ним на охоту (Декабря 11), в месте уединенном прострелил его насквозь пулею, сказав: «я научу тебя топить Ханов и сажать Мурз в темницу», отсек ему голову и с Ногаями ушел в Тавриду, прославив себя злодейским истреблением злодея, который едва не овладел обширнейшим Царством в мире, к стыду России не имев ничего, кроме подлой души и безумной дерзости».

 

Разыграть карту с возведением на царский престол нового наследника – Ивана, новорожденного сына Марии и Дмитрия попытался донской атаман Заруцкий, однако ни народ, ни поляки его в этом не поддержали. Тогда Заруцкий захватил Астрахань, решив выкроить для себя с Мариной Мнишек и ее сыном небольшое государство. Но не получилось.

24 июня 1614 года атамана Заруцкого, Марину Мнишек и ее сына, «ворёнка», скованными отправили из Астрахани в Москву. Ивана Заруцкого посадили на кол. Четырёхлетний сын Марины был всенародно повешен за Серпуховскими воротами, став одной из последних жертв Смуты. Правда, позже у него появилось несколько двойников. Так, уже в царствование Алексея Михайловича в Москве был повешен безымянный бродяга, выдававший себя за наследника престола Ивана Дмитриевича, сына Дмитрия и Марины.

Следы же самой Мнишек теряются. Одни историки считают, что ей отрубили голову, другие, что утопили в речке, третьи, что отправили в монастырь, где она спустя некоторое время и умерла.

 
   

Назад Далее

В начало страницы


Все права защищены. Copyright © А. Захаров, О. Логинов 2012-2016.  Последнее обновление: 17 февраля 2016 г.
При любом использовании материалов сайта или их части в сети Интернет обязательно указание автора, а также активная незакрытая для индексирования гиперссылка на www.all-crime.ru. 
Воспроизведение материала сайта или любой его части в печатных изданиях возможно только с разрешения автора.
Адрес электронной почты: admin@all-crime.ru.


Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика