200 лет МВД России

200 лет МВД России

Главная ] 200 лет МВД России ]


 



 

Олег Логинов

ИСТОРИЯ РОССИЙСКОЙ ПОЛИЦИИ

ЧАСТЬ 1

ГЛАВА I

От истоков создания до Февральской революции

Российские полицейские.

До конца второго десятилетия XVIII века в России не было регулярных полицейских органов, не употреблялся и иностранный термин - "полиция" В допетровской Руси соответствующая деятельность обозначалась понятием "благочиние".

"Полиция" зародилась в древнегреческих полисах, как управление городом-государством – полисом. Фактически же под полицией всегда понимался регулярный, военизированный, исполнительный орган государственного управления, повседневно и профессионально охранявший общественный порядок и внутреннюю безопасность.

В древней Руси функции охраны общественного порядка исполняли разные должностные лица: вотчинники и помещики, их слуги, волостели и наместники князей, посадники, тиуны, мечники, праветчики, доводчики, дворские, пристава и др. Но первыми полицейскими органами на Руси можно считать княжеские дружины. Именно они занимались поддержанием правопорядка в эпоху становления государства. В этом нелегком деле дружинникам помогали княжеские слуги – вирники и мечники, а также свободные люди – общинники. Постепенно, по мере развития чиновничьего аппарата, правоохранительные функции на княжеских землях стали передаваться наместникам и волостителям, у каждого из которых имелся собственный штат сотрудников: тиунов, доводчиков и праветчиков. Тиуны осуществляли судебные разбирательства, доводчики призывали к суду участников процесса, а праветчики исполняли судебные решения.

Первым же Уголовным кодексом на Руси можно считать Русскую Правду (начало XI века). Преступление она определяла не как нарушение закона или княжеской воли, а как «обиду», нанесенную человеку или группе лиц. Русская Правда предусмотрела и многие понятия, вошедшие в нынешнюю юриспруденцию. Так, ею определялось покушение на совершения преступления (наказывался обнаживший меч), предусматривался такой квалифицирующий признак, как совершение преступления группой (разбойное нападение скопом), предусматривались признаки необходимой обороны (нельзя было убивать вора спустя какое-то время, когда исчезала опасность его действий), а также смягчающие (например, опьянение) и отягчающие (например, корыстный умысел) обстоятельства.

Законы Русской Правды были понятны и просты. В принципе, их можно свести к формуле: «око за око, зуб за зуб». Нанесшего увечье другому не сажали в тюрьму, а подвергали той же участи, например, отрубали руку или ногу. Высшей мерой наказания Русская Правда определяла «поток и разграбление», назначавшейся в трех случаях: за убийство в разбое, за поджог и конокрадство. Представляло собой это наказание конфискацию имущества и выдачу преступника со всей семьей в рабство. Предусматривала Русская Правда и лишение жизни преступника. Одна из ее статей гласила: «Кого застанут ночью у клети или на каком воровстве, могут убить, как собаку». Но основной мерой наказания был штраф – так называемая «вира». Сумма ее варьировались в зависимости от тяжести преступления, налагаться она могла как на одного человека, так и на всю общину («дикая вира»).

В качестве примера можно привести происшествие, случившееся на одном княжеском пиру. Дружинник Алексаха ударил братиной по лбу пировавшего персиянина, прибывшего с купеческим обозом. Должно быть русского молодца бог силушкой не обидел. От его удара заморский гость скончался на месте. А между русичами и персиянами закипела нешуточная потасовка. Дружинники победили. В драке они покалечили еще трех нехристей. Но и сами понесли потери – боярскому сыну Артемиеву «в шуйце жилы исковянили». Княжеской властью был проведен разбор происшествия и вынесено наказание участникам потасовки: Алексашке Сегеню 10 гривен уплатить в казну за нехристя, а сыну Артемиеву получить с персиян за «жилы» штуку шелковую.

Следствие и суд в ту пору были просты и скоры. Сначала осуществлялся «заклич» – в людном месте, например, на торгу объявлялось народу о совершенном преступлении. Далее производился «свод» - подобие современных первоначальных следственных действий. Между потерпевшим и потерпевшим устраивалась очная ставка. Человек, у которого была обнаружена краденая вещь, должен был оправдаться, в противном случае объявлялся «татем». В судебных заседаниях принимали участие и свидетели: «видаки» (очевидцы татьбы) и «послухи» (свидетели доброго имени поручителя). Если же подозреваемый успел скрыться, то начинали «гонение следа» – его розыск. Правда, розыском обычно приходилось заниматься самим потерпевшим или их родственникам.

Понятно, что при такой упрощенной процедуре следствию далеко не всегда удавалось установить истину. Поэтому спор сторон нередко отдавался на Божий суд. Имелось несколько видов этой процедуры. Чаще применялось «поле» – судебный поединок. Цепями ограничивали небольшую площадку, где противники сходились в честном бою. Поскольку считалось, что Бог всегда на стороне правого, то результат поединка признавался решением спора.

Весной 1193 года такой поединок состоялся между некими Гаврюшей-гусляром и Михаилом, поповым сыном. Они отчаянно дрались до заката. Летопись гласит, что для остужения горячих голов, обоих молодцев отливали студеной водой. А конфликт между ними вышел из-за того, что Гаврюша, «будучи в виде непотребном, зельем одурманенный, надломил кулаком хребет поповской лошади.

Те, кто сам не имел возможности сразиться в судебном поединке (женщины, старики и т.п.) имели право нанять бойца, только при условии, чтобы тот не был профессионалом – дрался без хитростей и приемов. Впрочем, порой женщины сами выходили в «поле». Так Федосья, вдова княжеского дружинника как-то побила некоего поляка Гонтковского. Правда, для поединков с участием женщин применялось особое правило – мужчина должен был сражаться, стоя по пояс в специально вырытой яме.

Другим видом божьего суда было испытание железом или водой. Подозреваемому нужно было взять в руку кусок раскаленного железа или вытащить из кипящей воды металлическое кольцо. После этого судья обвязывал и запечатывал его руку. Если через три дня на ней не оставалось следов ожога, то невиновность считалась доказанной. И наоборот. Перед началом испытания железо и вода освящались, поэтому считалось, что Бог не допустит расправы над невинным.

Постепенно с развитием государства менялось и отношение к борьбе с преступностью. Принятый в 1497 году Судебник трактовал понятие «преступление» уже не как «обиду», а как действие против интересов государства. Совершенствовалась и структура правоохранительных органов. С XVI века на улицах и площадях Москвы появилась стража, которая следила за порядком, не позволяла хождения ночами по городу (за это было предусмотрено битье кнутом или тюремное заключение). В 1504 году Иваном III были учреждены, а в 1505 уже фактически существовали на московских улицах решетки, на выездах из города - заставы. Решетки на ночь закрывались, у них выставлялись сторожа. Ведали решеточным караулом приказчики.

В середине XVI века в числе центральных органов управления на базе Разбойной избы Боярской думы был создан Разбойный приказ, на который преимущественно возлагалась организация борьбы с преступностью в стране. Из Разбойного приказа на места направлялись сыщики.

 

На московских рынках за порядком наблюдали назначавшиеся Земским приказом ярыжные ("ярыжки"). Значительные контрольно-организационные функции в полицейском управлении осуществлял Разрядный приказ ("Разряд"), ведавший организацией службы в государстве. Розыск преступников, сбежавших посадских людей, покинувших тягло закладников, беглых крестьян вел Сыскной приказ, созданный в 1619 г. Сыском беглых крестьян и холопов занимались также Поместный и Холопий приказы. Обширные карательно-репрессивные и охранительные функции исполняло опричное войско Ивана IV. Важную роль в обеспечении порядка в Москве, центральных и северных городах играло в XVII в. стрелецкое войско во главе со Стрелецким приказом. Стрелецкие избы в городских районах были своеобразными опорными пунктами наряду со съезжими избами.

 

В 1649 году был принят первый полицейский закон - Наказ о Градском благочинии, а в соответствии с Соборным Уложением тюрьма стала применяться как мера наказания. Любопытно, что до этого на протяжении многих веков на Руси специальных тюрем не существовало, как и наказания в виде лишения свободы. В уложении 1649 года велелось строить тюрьмы за счет городов и уездов, избирать сторожей из простых людей. Однако еще долго не было выработано ни режимов содержания, ни пенитенциарных учреждений единого образца. Арестантов содержали где придется: в тюрьмах, съезжих дворах, тюремных замках, острогах, колодничьих избах, темницах. Для нарушителей порядка применялись кандалы, цепи, рогатки и прочие приспособления. Тратить деньги на пропитание заключенных государство считало излишним, а потому жили они в основном за счет подаяний. Ежедневно их выводили в людные места, скованными по нескольку человек, где они просили милостыню. Один из очевидцев так описывал эту процедуру: «...стоя скованными на Красной площади и по другим знатным улицам, необычайно с криком поючи, милостыни просят, також ходят по рядам и по всей Москве». Впрочем, надо сказать, что народ на Руси арестантов жалел и подавал им охотно. Тюрьмы разрешалось посещать вольным людям, и принести «гуманитарную помощь» заключенным считалось делом христианской милости. Только в 1785 г., уже при Екатерине II, деньги на содержание арестантов стали выделяться из государственной казны.

С XVII века начинает действовать знаменитое «Слово и дело». Любой сознательный гражданин, заподозрив кого-либо в совершении преступления, имел право объявить: «государево слово и дело» и привлечь его к суду. Правда, при этом имелся определенный риск. Если человек, объявивший «слово и дело», не мог доказать вину подозреваемого, то его самого ожидало наказание, которое постигло бы того. Доносить было опасно, но и не доносить – тоже. При недоносительстве на злоумышления против царя, смерти могли подвергнуть жену, и детей виновного.

Наряду с формированием на Руси централизованного государства, происходит и централизация правоохранительной структуры. Разбойный приказ, вобравший в себя основные функции полицейской системы, становится центральным органом управления. По сути дела он стал прообразом МВД. Через губные избы на местах он руководит борьбой с преступностью по всей России. В провинции лица, выбранные губными старостами, сначала должны были приехать в Разбойный приказ для согласования своего назначения, а уже потом набирать штат (целовальников, дьячков, тюремных сторожей) и приступать к исполнению своих обязанностей. Учитывая особую важность деятельности Разбойного приказа, руководство им возлагалось на родовитых и авторитетных людей. Так, в 1540 году его возглавлял московский наместник боярин И.В. Шуйский, в период с 1623 по 1636 г.г. – народный герой Дмитрий Пожарский.

 

Первым из русских царей, решившим создать полицию, как орган охраны правопорядка, стал Петр I. 25 мая 1718г. им была утверждена с собственноручным дополнением инструкция, привычно названная "Пунктами" Этой инструкцией определялась компетенция генерал-полицмейстера и, поскольку он впервые упоминался в законе, фактически учреждалась эта должность.

Первый генерал-полицмейстер Антон Девиер, иностранец по происхождению, был взят Петром I в пажи во время заграничной поездки. Не обладая большим умом, но будучи энергичным и вкрадчивым, имея привлекательную внешность, живой и веселый характер, он скоро приобрел расположение царя, дружбу царицы. Девиер становится денщиком Петра I, получает имение, чины бригадира и капитана лейб-гвардии Преображенского полка, звание генерал-адъютанта. Женившись на сестре А.Д. Меньшикова без согласия последнего, он приобрел в его лице смертельного врага. Однако вражда при жизни Петра I не проявлялась резко. Главные руководители армии и полиции, фактические начальники столичной губернии и столицы, повинуясь крутому нраву и тяжелой руке Петра I, исполняли свои обязанности.

Первым генерал-полицмейстером стал Антон Девиер

Увы, человеческий материал, из которого строилась первая полицейская структура, оказался далеко не лучшего качества. Ни генерал-полицмейстер, ни большинство его подчиненных не отличались высокой нравственностью.

Полицейские чиновники буквально терроризировали население Одно имя генерал-полицмейстера внушало страх жителям Петербурга. Жестоко наказывая людей за всякое неисполнение или промедление в исполнении многочисленных предписаний правительства, полицейские чиновники сами погрязли в казнокрадстве, служебных злоупотреблениях. Прусский посланник писал о вымогательстве Девиером денег у жителей. За взятки, казнокрадство и служебные злоупотребления были привлечены фискалами к ответственности в Москве командир съезжего двора, чиновник канцелярии, полицейский каптернамус. Полицейские чиновники сами нарушали общественный порядок, дрались, ссорились, пьянствовали вместе с преступниками.

 

В 1719 г. для чинов в полиции была введена особая форма (кафтаны василькового цвета с красными обшлагами, зеленые камзолы, короткие штаны василькового же цвета). На вооружении полиции были алебарды, шпаги и фузеи со штыками. Все полицейские служащие при поступлении на должность приносили присягу, в которой клялись "верным, добрым послушным рабом" быть царю, царице и их наследникам, их права и прерогативы "по крайнему разумению, силе и возможности предостерегать и оборонять и в том живота своего в потребном случае не щадить", способствовать полезным для царя делам, предотвращать от него беду и убыток, строго соблюдать тайну, исполнять законы и предписания начальства. После произнесения текста присяги чиновник целовал Евангелие и крест.

К 1721 г. весь персонал полиции Петербурга не превышал 100 человек. При широкой компетенции и громоздкости делопроизводства его нельзя было считать многочисленным, поэтому, создавая регулярную полицию, Петр I не отказывался и от использования на полицейской службе местного населения Были восстановлены и подчинены полицейским съезжим дворам сотские, пятидесятские, десятские, сменяемые через полгода, и караульщики, поочередно выставляемые от дворов, хозяева которых не получали иммунитета от этой повинности. Последние ставились на ночь у рогаток, решеток, надолбов и шлагбаумов, перегораживавших городские улицы. Эта полицейская повинность не была эффективной, поэтому генерал-полицмейстер добивался замены караульщиков военнослужащими на постоянной основе с возложением на жителей обязанности компенсировать содержание таких команд. Однако принято было только предложение о дополнительном налоге на жителей.

Занимался Петр I и реформированием уголовного законодательства. Для начала он выяснил как решается проблема «преступления и наказания» в странах западной Европы. И признал их законодательство чрезмерно жестоким. В Пруссии, например, смертной казнью каралось даже прелюбодеяние с женщиной. Царь Петр отозвался на это так: «Видимо у Карла в его государстве более лишнего народа, нежели в Москве. На беспорядки и преступления надлежит, конечно, налагать наказания, однако же и сберегать жизнь подданных, сколько возможно». Он отменил смертную казнь за «малые вины» и ввел взамен каторгу. Именно эти самые каторжники вскоре возвели среди болот Петербург и многие уральские города-заводы.

В одном из документов петровской эпохи говорилось, что «полиция есть душа гражданства и всех добрых порядков и фундаментальный подпор человеческой безопасности и удобности". Эта своего рода декларация стала своеобразным ориентиром для деятельности всех последующих поколений сотрудников полиции.

 

13 марта 1733 г. Главная полицмейстерская канцелярия обратилась к императрице с предложением создать полицейские учреждения в 23 городах, в том числе 10 губернских, 11 провинциальных и 2-х уездных. И до 1740 во всех этих городах появилась полиция. В том числе в губернском городе Тобольске, ныне входящим в состав Уральского федерального округа.

Согласно архивным документам уже в 1735г. в Тобольскую полицмейстерскую контору за малозначительные правонарушения: за хождение в кабак и по улице в "неуказанные часы", за пьянство, за продажу испорченного продовольствия, за утерю указа, за держание в доме не имевших паспортов людей, за топление печи летом и т. п. был доставлен 221 человек.

В этот же период по инициативе Татищева в городе Екатеринбурге для управления горнозаводским населением была создана Контора судных и земских дел, в составе которой в качестве члена присутствия был полицмейстер, с компетенцией, характерной для подобных должностных лиц в полицмейстерских конторах. Горнозаводская полиция существовала в Екатеринбурге отдельно от созданной позднее городской полиции до 1789 г., когда обе полиции были объединены.

Вслед за Тобольском и Екатеринбургом первые полицейские структуры стали в XVIII веке появляться и в других городах, расположенных на территории нынешнего УрФО. Однако они были крайне немногочисленными, поскольку сами эти города были небольшими. Вплоть до революции 1917 года Екатеринбург входил в состав Пермской губернии, Челябинск - Оренбургской губернии, Тюмень – Тобольской губернии.

 

Продолжателем дела Петра I по формированию настоящей полиции стала Екатерина II. Именно она вдохнула вторую жизнь в его реформы. В период ее правления была завершена разработка полицейского устава. 8 апреля 1782 г. он под названием "Устав благочиния или полицейский" был подписан Екатериной II и в тот же день направлен в Сенат при кратком сопроводительном именном указе. В указе отмечалась цель издания Устава благочиния - "для поспешества доброму порядку, удобнейшего исполнения законов и для облегчения присутственных мест по недостатку установлении до сего затрудняемых".

Примечателен помещенный в Уставе "Наказ управе благочиния", который открывало "Зерцало управы благочиния". В нем в качестве первого положения закреплялись "Правила добронравия» .

I. Не чини ближнему чего сам терпеть не хочешь.

II. Нетокмо ближнему не твори лиха, но твори ему добро колике можешь.

III. Буде кто сотворил обиду личную, или в имении или добром звании да удовлетворит по возможности.

IV. В добром помоги друг другу, веди слепого, дай кровлю невинному, напой жаждущего.

V. Сжалься над утопающим, протяни руку помощи падающему.

VI. Блажен кто и скот милует, буде скотина и злодея твоего споткнется - подыми ее.

VII. С пути сошедшему указывай путь".

Так проведение политики "просвещенного абсолютизма" обусловило замену жестких регламентов мягкими человеколюбивыми принципами в духе христианской морали. Но в то же время полиция наделялась широкими правами.

Полиции было предоставлено право штрафовать правонарушителей, подвергать их аресту на 1-3 дня или до окончания определенного события (например, крестного хода), помещать в исправительный дом - до исправления, в работный дом - до возмещения ущерба, подвергать телесным наказаниям - 2-3 удара прутом или плетью. Хотя в целом меры наказания значительно смягчались по сравнению с мерами, предусмотренными в законодательстве Петра I.

Вообще, Екатерина II проявила мудрость в формировании правоохранительной политики государства. Она проводила в жизнь принципы, что за преступления нужно жестко карать, но при этом придерживаться буквы закона. При восшествии на престол императрица столкнулась с двумя опасными проявлениями криминального характера. С одной стороны - на юге разгорался пугачевский бунт, передовые отряды самозванного Петра III уже достигли Симбирской и других центральных губерний. С другой стороны – дворянство - опора монархии само настраивало народ против себя, проявляя самодурство и изуверство по отношению к крепостным. Екатерина II преподнесла наглядный урок дворянству в виде показательного процесса над мучительницей крестьян Салтычихой, которая была осуждена на пожизненное заключение. И показала народу, что может быть одновременно и строгой, и справедливой. Восстание Пугачева было решительно подавлено, его предводитель был осужден по всем правилам и лишь только после этого жестоко казнен. Но в то же время его жену и дочь не тронули и поселили в монастыре, а 9 участников бунта оправдали.

Проявила мудрость императрица и при формировании полицейских органов. В своем Наказе она декларировала, что очень важно государству «прилично содержать» своих стражей порядка, чтобы они «не имели недостатки ни в чем». И в то же время призывала полицейских чинов проявлять «доброходство к людям».

Известно, что Екатерина II умела ценить людей неоднозначных, талантливых. Одним из тех стражей порядка, которых она отличала, стал очень известный для своего времени сыщик – Николай Архаров. О его способностях раскрывать любые преступления ходили легенды, и не только в России. Руководитель французской полиции, любимец Людовика XV, Сартин написал Николаю Петровичу письмо, в котором восторгался его методами работы. Получила широкую известность, например, такая история. Екатерина II направила из Петербурга Архарову срочную депешу с указанием отыскать серебряную утварь, похищенную в одном из петербургских соборов, которая предположительно была переправлена в Москву. Прочитав депешу, Архаров задумался, потом написал государыне ответ и приказал гонцу скакать обратно.

Ответ Николая Петровича казался дерзким. Он писал, что искать серебро в Москве не станет, поскольку оно спрятано в Петербурге в подвале дома обер-полицмейстера. Понятно, что императрица страшно разгневалась, прочитав его. Но, чуть успокоившись, приказала на всякий случай проверить в указанном месте. И там действительно обнаружили похищенную утварь.

После этого за Архаровым утвердилась слава ясновидца и чуть ли не колдуна. На воров он стал наводить поистине благоговейный ужас. А Николай Петрович еще не раз доказал свои удивительные способности. Так, как-то не выходя из кабинета он раскрыл кражу мешка с медными деньгами у мясника Федотова. Популярность Архарова стала настолько высока, что все полицейские сыщики получили нарицательное прозвище «архаровцы». И в те времена оно звучало уважительно и не имело того иронического оттенка, которое обрело сейчас. А пример Архарова наглядно свидетельствует, что уже во второй половине XVIII века полиция в России работала совсем неплохо.

 

Присутствие управы благочиния в городах определялось из 3-х чиновников: городничего, двух приставов (уголовных и гражданских дел) и двух избираемых горожанами на 3 года ратманов (советников). Введение ратманов в состав управ благочиния должно было усилить общественный контроль за полицией в городах.

По Уставу благочиния все крупные города (свыше 400 дворов) в административно-полицейском отношении делились на части. Охраной правопорядка в них ведали частные приставы. Им помогали квартальные надзиратели и их помощники - квартальные поручики (но одному надзирателю и поручику на квартал).

Заседания в управе благочиния начинались по общему правилу в 8 часов утра с рассмотрения рапортов частных приставов о происшествиях, случившихся за истекшую ночь. Доставленных из частей правонарушителей после проведения расследования направляли в суд или подвергали наказаниям. Если оштрафованный был не в состоянии заплатить штраф, он должен был отработать его. Частному приставу следовало проживать в пределах своей части, его дом должен был стоять открытым днем и ночью, давать защиту лицам, находящимся в опасности. Непосредственное обеспечение порядка и безопасности, исполнение законов и Устава благочиния возлагалось на квартальных надзирателя и поручика. Они должны были мирить ссорившихся, улаживать конфликты, а при совершении серьезных правонарушений - докладывать частному приставу.

 

Для чинов в полиции была введена особая форма

И все же ни Петр I, ни Екатерина II не сумели создать правоохранительный аппарат, в полной мере отвечающий задачам, возлагаемым на полицию. Поэтому днем образования российских органов внутренних дел в их настоящем понимании принято считать 8 сентября 1802 года, когда появилось МВД. В тот день было образовано 8 министерств: военно-сухопутных сил, военно-морских сил, иностранных дел, юстиции, коммерции, финансов, народного просвещения и министерство внутренних дел.

В Манифесте об учреждении министерств подчеркивалась личная ответственность министра за состояние дел во вверенном ему ведомстве. «Министр должен иметь непрерывное сношение со всеми местами, под управлением ею состоящими, быть сведущим о всех делах, которые в них производятся».

Министр внутренних дел, согласно Манифесту об учреждении министерств, должен был «пещись о повсеместном благосостоянии народа, спокойствии, тишине и благоустройстве всей Империи». Это выразилось в сосредоточении в МВД большого объема внутренних функций государства. В нем первоначально было образовано четыре основных структурных подразделения - так называемые экспедиции.

В компетенцию первой входило «заведывание делами народного продовольствия и соляной части», третья (экспедиция государственного хозяйства) занималась вопросами «усовершенствования земледелия», управляла государственными фабриками и заводами, добычей торфа, каменного угля, обеспечивала переселение крестьян на новые земли, следила за состоянием дорог. В 1806 году первая и третья экспедиции МВД были объединены.

Четвертая называлась «экспедицией общественного призрения». В ее ведении были больницы, «богоугодные заведения», содержание тюрем.

Управление полицией находилось в компетенции второй экспедиции. Она называлась «экспедицией спокойствия и благочиния» и состояла из двух отделений. На 1-ое отделение возлагались: сбор сведений о происшествиях, предотвращение «ложных слухов», а главное - наблюдение за повиновением крестьян законной власти, что входило в задачи сельской полиции, 2-ое отделение руководило городской полицией и пожарными командами. В него также направлялись жалобы на полицию.

Первым министром внутренних дел был назначен граф Виктор Павлович Кочубей - крупнейший государственный деятель России первой половины XIX века, один из инициаторов и авторов проекта создания министерств. По мнению А.С.Пушкина, никто как В.П. Кочубей «так превосходно не решал трудных вопросов, не приводил мнений к согласию...». Начальником канцелярии министерства внутренних дел был назначен Михаил Михайлович Сперанский. В должности начальника канцелярии М.М. Сперанский «показал силу своего творческого ума, внес в действия министерства жизнь, одушевление, инициативу» .

Одним из первых вопросов, который пришлось решать руководству МВД, было материальное обеспечение служащих полиции, которые «не могли жить по средствам вследствие мизерности получаемых ими окладов, что нередко приводило к реализации ими возможностей, имевшихся у полицейских для получения «небезгрешных доходов». По инициативе МВД в сметы городских расходов были включены специальные статьи на содержание полиции: «на жалованье по штату, начиновников МВД провиант и обмундирование, на фураж, содержание пожарного инвентаря, на дрова, свечи».

Форма полиции: Тужурка, зимнее пальто и сюртук полиции (в двух вариантах)

Тужурка, зимнее пальто и сюртук полиции (в двух вариантах)

Заметным явлением общественно-политической и культурной жизни России в начале XIX века стало издание министерством внутренних дел в 1804-1809гг. первого в истории страны официального периодического журнала. Он назывался «Санкт-Петербургский журнал». В его издании принимал участие министр внутренних дел В.П. Кочубей, М.М. Сперанский и даже сам Александр I .

С 1809 года по 1819 год МВД издавало официальную газету «Северная почта». Она выходила два раза в неделю и была важнейшим источником информации для большинства граждан о событиях, происходящих в России и за рубежом.

Нелегкие испытания выпали на недавно созданное министерство внутренних дел в период Отечественной войны 1812 года. Его сотрудники обеспечивали порядок в тылу действующей армии, занимались конвоированием и задержанием военнопленных, а также борьбой с дезертирством.

После восстания декабристов, в июне 1826 года в составе Собственной Его Императорского Величества канцелярии было создано 3-е Отделение, ставшее вскоре известным как орган политической полиции. Главноуправляющим 3-им Отделением был назначен граф Александр Христофорович Бенкендорф, ставший одновременно и шефом жандармов.

3-е Отделение объявлялось органом «высшей полиции». Это означало, что в сферу его задач входили вопросы обеспечения государственной безопасности: сбор сведений о религиозных сектах и расколах, об антиправительственных организациях, слежка за иностранцами, борьба с фальшивомонетничеством. К функциям 3-го Отделения относились: составление для Императора ведомостей о «всех без исключения происшествиях», а также статистических сведений, «до полиции относящихся».

Более чем полувековое (с 1826 по 1880 гг.) параллельное существование органов руководства политической и общей полицией сопровождались постоянным соперничеством 3-го Отделения и МВД.

В 1832 у чиновников МВД появилась новая форма – темно зеленый мундир с черным бархатным воротником. Но изменение внешнего вида полицейских, ничуть не облегчило их работы, которая всегда оставалась сложной и опасной. В связи с этим есть смысл вспомнить не только об истории становления российской полиции, но и истории того, с чем им приходилось бороться – преступности.

Центральный аппарат министерства внутренних дел активно участвовал в подготовке и проведении крестьянской реформы - отмене крепостного права в России. В составе центрального статистического комитета МВД был образован земский отдел, в котором готовились многие важные материалы для крестьянской реформы. Заметную роль в ее подготовке сыграли некоторые высшие чиновники МВД, особенно заместитель министра Николай Алексеевич Милютин, министр внутренних дел граф Сергей Степанович Ланской.

 

Полицейские в Москве

Высокий уровень преступности в России XVIII века был обусловлен рядом факторов. Тяжелое положение крепостного крестьянства приводило к тому, что в среднем от помещиков ежегодно бежало порядка 200 тысяч крепостных. Они становились бродягами и нередко сбивались в шайки, зарабатывая хлеб насущный грабежами и разбоями. Негативно отражалась на ситуации и жестокость карательных мер. Тех, кто единожды преступил черту закона, ждало тяжкое физическое наказание, страх перед которым не позволял многим добровольно сдаться властям. Также существенно влияло на состояние преступности и страшнейшая русская беда – пьянство. Крестьяне Устюжского уезда жаловались в Москве на своих односельчан, которые пропившись в кружечных дворах, собирались потом человек по 20 и занимались разбоями, налагая на деревни огромный выкуп.

Создание МВД и регулярной полиции позволило значительно улучшить состояние криминогенной обстановки в России. Середина XIX века, возможно, стала самой спокойным периодом для населения за всю историю государства. Ушли в прошлое лихие налеты бандитских шаек. Структура преступности существенно сместилась от насильственного завладения чужим имуществом к его тайному похищению. В 1853г. на полмиллиона населения Санкт-Петербурга приходилось всего пять убийств, 6 грабежей и 1260 краж. В Екатеринбурге и других уральских городах в середине XIX века убийства вообще были редким явлением.

В целом, преступления в ту пору по большей части были простыми, и наказание за них тоже следовало простое и скорое. Буянов и хулиганов городовые волокли в квартал, где квартальный или его помощник тут же выслушивали обвиняемого и потерпевшего, после чего выносили свой вердикт. Наказание в основном выражалось в строгом устном внушении или же в «воспитании» розгами. Обычно назначалось 10-20 ударов розгами, которые тут же производились пожарными служителями полицейской части. С мелкими воришками поступали еще проще. Городовому даже было не обязательно вести их в квартал. Достаточно было нарисовать ему мелом круг на спине, дать в руки метлу и заставить мести тротуар возле места совершения кражи. Вокруг таких метельщиков обычно собиралась толпа зевак, которые старались «поддеть» их язвительными замечаниями. И такой позор нередко становился наиболее действенной профилактической мерой.

С отменой крепостного права почти вдвое снизилось бродяжничество, зато резко возросло количество имущественных преступлений. Раскрепощение дало крестьянам личную свободу, но одновременно ухудшило их материальное положение. Большой выкуп за земельный надел не давал возможности прокормить семью, что нередко приводило к разорению крестьянских хозяйств. Отчеты Санкт-Петербургской полиции за 1688 год свидетельствуют, что за предшествующие 15 лет резко увеличилось количество всех видов преступлений. И в дальнейшем вплоть до первой мировой войны уровень преступности продолжал стабильно подниматься вверх, опережая темпы роста населения.

И все же в целом в XIX веке состояние преступности не вызывало особого беспокойства ни у населения, ни у властей. Поэтому и власть не особо тратилась на охрану общественного порядка. В принципе, вся правоохранительная система во многом зиждилась именно на том, что государство экономило на профессиональном полицейском аппарате, перекладывая часть его функций на население. В XVIII-XIX веках сторожа, караульные, десятские и сотские фактически выполняли роли низших чинов полиции. Можно сказать, что они несли патрульно-постовую службу, только делали это совершенно бесплатно. К числу других «натуральных повинностей», которые приходилось нести гражданам, можно отнести также и обязанность по содержанию, окарауливанию и конвоированию арестованных. Особенно ярко данная ситуация проявлялась в сельской местности, где вообще не имелось штатной полиции и ее подменяли выборные десятские (на 10-20 дворов) и сотские (на 100-200 дворов). Инструкцией от 19 декабря 1771г. сотским предписывалось «ведать местное благочиние, арестовывать нарушителей закона и представлять их в канцелярию. При обнаружении трупа сотский должен был «описать бой и раны», поставить караул и употребить все средства к поиску преступников.

Такая работа, да еще без жалования, была для крестьян довольно обременительна, поэтому они несли ее по очереди, сначала по месяцу, потом по году, позже – по три. Не сильно облегчило положение десятских и сотских введение в 1878 году в сельской местности должностей штатных полицейских – урядников. Бесплатная служба по охране правопорядка не особенно привлекала крестьян, поэтому они особенно и не утруждались ею. К тому же положение помощников полиции усложнилось, когда на них возложили обязанности по выколачиванию долгов из односельчан и конфискации имущества в счет погашения недоимок. Поэтому зажиточные крестьяне старались всеми правдами и неправдами уклоняться от службы на благо государства. Сложившаяся ситуация вызывала постоянные жалобы со стороны урядников, которые рапортовали начальству:

«Сотские и десятские избираются по большей части из крестьян бедных, не пользующихся в обществах влиянием и правом голоса. Вследствие чего предъявляемые им требования почти никогда не исполняются, что затрудняет деятельность урядников».

«Урядники стараются руководить сотскими и десятскими, но из лиц этих бесплатных служителей полиции очень редкие являются желанными исполнителями закона».

«Местное население в сотских и десятских, свято исполняющих свое дело, видит врагов себе, и после службы старается отомстить».

 

Полицейское дело

Несовершенство структуры полицейских органов середины XIX не позволяло стражам порядка организовать качественную борьбу с преступностью. В отсутствии сыскных подразделений раскрытием преступлений и розыском людей занимались чины наружной полиции – частные приставы, околоточные полицейские надзиратели и их помощники. Нередко это приводило к тому, что потерпевшим для розыска похищенного добра и злоумышленников нередко больше приходилось уповать на бога, нежели на профессионализм полицейских. Однако необходимо отметить, что авторитет полицейских у населения был на достаточно высоком уровне, что можно проиллюстрировать одним примером.

Однажды жертвой преступников стал сам министр внутренних дел Александр Тимашев. Он приехал из Петербурга в Москву, чтобы повидаться со старушкой матерью, и решил посетить обедню в Успенском соборе Кремля. Вернувшись домой, министр обнаружил пропажу кошелька и золотого портсигара с бриллиантовой монограммой. Вернуть похищенное помог пристав Хотинский. Хорошо зная преступный мир Москвы, он выяснил, что в Успенском соборе в тот день работали карманники Николай-цыган и Егор-истопник. Разыскав Николая, Хотинский предупредил его: «Ты меня хорошо знаешь. За мной не пропадет. Через два часа верни украденное. Не вернешь – раскаешься». Вскоре Хотинский уже вручал кошелек и портсигар Тимашеву. Министр похвалил пристава: «Вы работаете лучше лондонской полиции, которая считается образцовой».

Однако необходимость в создании сыскной полиции для борьбы с растущей преступностью все отчетливее становилась для руководства МВД. И в 1866г. по инициативе Петербургского обер-полицмейстера Ф. Трепова в столице появилось первое сыскное отделение. Численность его составляла 22 сотрудника при том, что в Петербурге тогда проживало 517 тысяч человек. А первым начальником этого подразделения стал Иван Дмитриевич Путилин.

 

Вторая половина XIX века ознаменовалась значительных ухудшением обстановки в стране, в том числе и криминогенной ситуации, вследствие новых политических веяний. Появилось несколько организаций, члены которых, уверовав в идеи социалистической утопии, не желали удовлетворяться плавным течением либеральных реформ и стремились разом в одночасье разрешить все социальные проблемы государства. Увы, путь для этого они выбрали разрушительный. Экстремистски настроенные анархисты и народники подняли в стране волну террора. Власти попытались подавить ее путем репрессий, но это только усилило конфронтацию в обществе. Негативную роль сыграл в то время процесс над Верой Засулич. Под овацию публики она была оправдана судом присяжных после покушения на петербургского градоначальника Ф. Трепова. Экстремистски настроенные революционеры решили, что народ сочувствует террору.

После выстрела Засулич по стране прокатилась волна террористических акций. Казни причастных к ним революционеров только подлили масла в огонь. Весьма показательна в этом плане настоящая охота, развязанная народовольцами на царя-освободителя Александра II. Первое покушение на священную особу монарха устроил член организации «Земля и воля» Соловьев. 2 апреля 1879г. во время прогулки царя на Дворцовой площади он бросился на него с револьвером. В тот раз Александр II не пострадал, зато был ранен подоспевший полицейский.

Потом народовольцы дважды закладывали мины под железнодорожные рельсы, подкарауливая царский поезд. Один раз взрывной механизм не сработал, в другой – был пущен под откос не тот поезд. 5 февраля 1880г. народоволец Халтурин заложил огромный заряд динамита под царскую столовую в Зимнем дворце. От взрыва погибло 8 солдат.

Положить конец кровавой войне между властью и революционерами попытался новый министр внутренних дел Михаил Лорис-Меликов. Причем, через неделю после назначения в феврале 1880г. и на него было устроено покушение. По инициативе Лорес-Меликова было снято несколько непопулярных в народе министров, ограничена цензура и расформировано Третье отделение, которое особенно усердствовало в проведении репрессий против революционеров. Под руководством министра внутренних дел начала разрабатываться программа либеральных реформ на ближайшие годы. Однако претвориться в жизнь этим реформам было не суждено. Народовольцы не желали останавливаться и достигли-таки своей цели.

1 марта 1881г. в третьем часу пополудни Александр II возвращался во дворец. Когда он со свитой выехал на Екатерининский канал, раздался взрыв. Карету царя тряхнуло и окутало дымом. Кучер прибавил ходу, но Александр велел остановиться. Выбравшись наружу, он увидел двух окровавленных казаков и корчившегося от боли мальчика, случайно оказавшегося рядом. Поодаль стоял задержанный прохожими бомбист. Александр склонился над затихшим мальчиком, перекрестил его и пошел к отъехавшему экипажу. Вдруг – опять словно выстрел из пушки, густое облако дыма. Дым рассеялся, и те, кто остался жив, увидели около двадцати окровавленных тел, царя, прислонившегося к решетке канала, в разорванной шинели и без ног, а напротив него – в таком же состоянии его убийцу Гриневицкого. «Во дворец.....Там – умереть.....», - еле слышно сказал Александр II. Через час с небольшим он скончался в своем кабинете в Зимнем дворце.

 

Конные полицеские у участка

Новый XX век ознаменовался активизацией политической борьбы в России, которая выплеснулась в уголовную сферу. По стране покатилась волна террактов в отношении должностных лиц и экспроприаций, проводимых боевиками различных партий. Нередко под революционными лозунгами грабили дома и банки обычные бандиты. Появились первые сообщения о налетах на поезда. В этих условиях перед полицией встала задача по более оперативному реагированию на такие преступления. В 1903 году руководитель уголовного сыска С-Петербурга Владимир Филиппов создал первый в стране «летучий отряд», который мчался по первому сигналу на место происшествия. Позже такие отряды появились в других городах, и по сути дела стали прообразами нынешнего ОМОНа.

Действия террористов зачастую были направлены именно на сотрудников полиции. В 1902 был убит министр внутренних дел Сипягин, через год – его преемник на этом посту Плеве. Но в то время, когда в стране полыхал пожар так называемого «революционного террора», беспрестанной чередой шли забастовки и стачки рабочих, власть фактически бросила на произвол судьбы своих стражей порядка. В результате в рядах полиции все больше зрело недовольство своим положением. В некоторых городах околоточные надзирателя и другие полицейские чины сами собирались на тайные сходки и готовились к забастовкам. В Киеве по рукам ходили прокламации, отпечатанные на гектографе, подписанные «Киевская городская полиция». В них изливалась вся горечь и боль, накопившаяся у стражей порядка. Прокламация гласила:

«Тяжелые времена настали – всюду забастовки, всюду смуты, беспорядки. Бастуют студенты, служащие в Управлении железных дорог, фармацевты, наборщики, приказчики, ремесленники, рабочие, даже неслыханное дело: академисты и семинаристы забастовали, даже прислуга и та бастует. Всякий чем-то недоволен, чего-то хочет, чего-то добивается. Всякая забастовка, демонстрация и т.п. требует вмешательства полицейских чинов, жизнь и здоровье которых не всегда находятся в безопасности.

Теперешняя полиция заменила собою прежних опричников. Опричники, служа государю, были, правда, презираемы народом, но зато личность их была неприкосновенна, и они за свою службу пользовались всем необходимым в материальном отношении и ни в чем не нуждались. Теперешние же опричники, служа верою и правдою правительству, мало того, что почти нуждаются в куске – подвергаются со стороны политически неблагонадежных лиц опасностям...

Простому железнодорожному или мастеровому, получившему на работе увечье, присуждаются 3-4 тысячи рублей, околоточный же надзиратель, получивший ранения, лишающие его не только трудоспособности, но даже и рассудка (например, Шрубович) получает 400 рублей. Разве это справедливо? До сих пор чины киевской городской полиции были верны своему долгу и несли свой крест с терпением и упованием на лучшее будущее, но надежды честных тружеников не сбылись. К нищете прибавился произвол начальства, бедность и трепет за жизнь».

Увы, власть не прислушалась к голосу «опоры и надежи государства» и фактически бросила своих стражей порядка на произвол судьбы. Такая власть обречена. В конечном итоге в 1917 году она рухнула. Но это случилось несколько позже. В 1905 году полиция ее защитила.

Можно по разному оценивать действия сотрудников МВД в период первой российской революции, но ни в коей мере недопустимо выставлять их этакими «душителями свободы». Да, именно жандармы и полиция в основном занимались жестоким подавлением рабочих выступлений. Но с другой стороны они остались верны присяге и честно выполнили свой долг. Хотя и сами понесли при этом немалые жертвы. Причем первые раненые среди полицейских чинов появились во время событий 9 января 1905 года, в так называемое «кровавое воскресенье». Залпами солдат были ранены сопровождавшие колонну демонстрантов помощник пристава поручик Жолткевич и один из околоточных надзирателей. Однако то было только началом.

Из справки департамента полиции о революционном движении в Москве в декабре 1905г.: «Особенное озлобление мятежников было направлено на начальствующих лиц и чинов полиции, которых они решили истреблять всеми способами... В ночь на 10-е декабря, неизвестным злоумышленником, проезжавшим на лихаче, было брошено две бомбы в помещение, занимаемое в доме градоначальника охранным отделением. Взрывом их попорчен весь лицевой фасад здания и убиты дежурный полицейский надзиратель и двое служителей. Нападали революционеры и на отдельные управления полицейских участков, причем в 1-м Пресненском участке им удалось даже арестовать пристава и, ворвавшись в помещение участковой канцелярии, уничтожить деловую корреспонденцию, в остальных же местах они были отбиты».

Манифест 17 октября 1905 года, объявлявший политические права и свободы, учреждение законодательной Государственной Думы, не мог не вызвать изменений в государственном аппарате, в частности в МВД. Осенью 1905 года в нем было создано Особое делопроизводство по выборам. В 1906 году по инициативе П.А. Столыпина в МВД стала готовиться реформа полиции. Столыпин понимал, что принятие в 1906 году «Основных государственных законов», ставших своеобразной российской конституцией, образование по существу двухпалатного парламента в виде Государственной Думы и Государственного совета, меняло условия организации и деятельности полиции. Поэтому намечалось освободить полицию от выполнения функций, не связанных с борьбой с преступностью и охраной общественного порядка, и оградить от вмешательства в ее деятельность различных учреждений и ведомств. Готовился к изданию Устав полицейский, в котором должны были быть четко определены все права и обязанности полиции, порядок и условия службы ее сотрудников. Правительство планировало «улучшить материальный быт полицейских чинов в связи с необходимостью увеличения штата и поднятия образовательного ценза полицейских». Жалованье сотрудникам полиции должно было быть увеличено в среднем в три раза. За каждые пять лет службы в одной должности предусматривалось введение 10-процентной добавки к жалованью.

Изыскивались меры для того, чтобы повысить «уровень доверия общества к полиции», поднять престиж полицейской службы. Намечалось создание сети специальных учебных заведений для подготовки полицейских, окончание которых должно было стать одним из важных условий продвижения по службе. Намечалось введение относительно высокого образовательного ценза для желающих поступить на службу в полицию. Ставился вопрос о полицейской этике, об учреждении в полиции судов чести, создания полицейских клубов. Повышение уровня образования, формирование новых морально-этических принципов деятельности полиции, по мнению П.А. Столыпина, были особенно важны в условиях перехода страны к конституционной монархии, когда еще не сложилась соответствующая политическая культура, «не выработаны определенные правовые нормы и поэтому центр тяжести, центр власти лежит не в установлениях, а в людях».

Комиссия А.А. Макарова, разрабатывавшая реформы МВД, работала 10 лет - с 1906 года по 1916 год, но деятельность ее была почти безрезультатной.

Причиной этого было ослабление «реформаторского импульса» правительства после гибели П.А. Столыпина, «торможение» проекта полицейской реформы в Государственной Думе, незаинтересованность в ней представителей местной администрации, а также позиция определенных кругов общественности, считавших, что полицейской реформе должно предшествовать принятие законов, «гарантирующих права и свободы личности». Непреодолимым оказался вопрос об увеличении в три раза расходов на полицию, так как предполагалось, что увеличение жалованья полицейским приведет к необходимости повысить денежное содержание другим государственным служащим. Доводы о том, что «полицейская деятельность... наиболее тягостная из всех государственных служб, а по соединенной с нею опасности для полицейских чинов мало чем уступает военной службе», не были приняты во внимание.

Несмотря на накопившийся ком проблем в полицейском ведомстве, в конце XIX – начале XX века работа уголовного сыска продолжала бурно прогрессировать. В России выросла целая плеяда блестящих сыщиков, чьи имена до революции были весьма известны в обществе. О И. Путилине, А.Ф. Кошко, В.В. Ланге (руководивших в разное время сыскной полицией соответственно: Петербурга, Москвы и Одессы) и других замечательных мэтрах российского сыска писали книги и складывали легенды. Некоторые операции по задержанию преступников детективами тех лет и ныне кажутся потрясающими. Например, одного одесского афериста, удравшего с похищенными деньгами в Италию, российские сыщики достали и там. Установив его местопребывание на одной из вилл, они нейтрализовали охрану, схватили афериста и вывезли его на родину в трюме торгового судна.

Настоящей знаменитостью стал Иван Дмитриевич Путилин, начальник сыскной полиции Санкт-Петербурга на протяжении 23-х лет, с 1866 по 1889 г. с небольшими перерывами. А начинал Иван Дмитриевич свою карьеру сыщика в должности помощника квартального надзирателя на Толкучьем рынке. Работа на этом беспокойном месте дала ему огромный профессиональный и жизненный опыт. Вдобавок Путилин нередко в свободное время переодевался чернорабочим и отправлялся изучать нравы социального дна, осваивая жаргон, запоминая лица и клички. Вскоре он с успехом научился выдавать себя за своего и среди бродяг, и священнослужителей, и купцов. Способности к перевоплощению неоднократно помогали ему и в дальнейшей работе. Например, как-то в роли дьячка, отправленного в Москву на послушание, он сумел вывести на чистую воду фальшивомонетчиков братьев Пуговкиных. Известный судебный деятель того времени А.Ф.Кони говорил: «В Петербурге в первой половине семидесятых годов не было ни одного большого и сложного уголовного дела, в розыск по которому Путилин не вложил бы своего труда».

Выйдя в отставку после 40-летней службы в полиции, Путилин решил рассказать о некоторых из раскрытых им преступлений в мемуарах. В работе над ними ему помогал литератор М.А. Шевляков. Увы, мемуары вышли в печати только после смерти Ивана Дмитриевича. Зато его имя быстро получило огромную славу по всей России. Шевляков написал про него цикл документальных рассказов. А множество авторов сочиняли бульварные детективы, главным героем которых был Путилин. Одной из самых талантливых стала «Путилиниада», написанная А. Добрым. В общем, до революции в России нарицательным именем сыщика было не «Шерлок Холмс», а «Иван Путилин».

Аркадий Францевич Кошко стал достойным продолжателем традиций, заложенных Путилиным, и даже во многом превзошел своего именитого предшественника. Начав свою работу в полиции инспектором по уголовным делам в Риге, он тоже частенько переодевался бродягой и бродил по притонам, чтобы лучше понять дно общества и преступный мир. А венцом его карьеры стала служба в Москве в должности начальника сыскной полиции. Правда, этот период поначалу складывался для него совсем непросто.

Цитата из воспоминаний А. Кошко: «Помню в первый год моего пребывания в Москве, я на Рождество чуть не сошел с ума от огорчения. 27 декабря было зарегистрировано до шестидесяти крупных краж с подкопами, взломами, выплавливанием несгораемых шкафов и т.п., а о мелких кражах и говорить нечего: их оказалось в этот день более тысячи. Из этих цифр следовало, что город наводнен мазурьем, и мне надлежит вымести из него этих паразитов». Далее Аркадий Францевич подробно рассказывает, как же ему этого удалось добиться. Его главным козырем стали грандиозные облавы, в которых задействовалась более тысячи городовых и других полицейских чинов. В режиме строжайшей конспирации оцеплялись целые районы города. Кошко писал: «Когда подлежащие осмотру районы были уже окружены полицией, в назначенный час мне подавался автомобиль, и я в сопровождении трех-четырех хроникеров выезжал на место действия, а на следующее же утро в газетах появлялись подробные мелодраматичные отчеты, не лишенные жути, образности и фантазии, сообразно индивидуальным свойствам их авторов. Помнятся мне несколько таких моих выездов к Хитрову рынку, в так называемые Кулаковские дома. Эти вертепы, эти клоаки, эти очаги физической и моральной заразы, достойны описания.....Если бы произвести химический анализ воздуха этих помещений, то надо думать, что, наперекор законам природы, кислорода в нем не оказалось бы совсем. Что же представляли из себя обитатели этого логовища? Мне кажется, что суммируя героев горьковского «Дна» с героями купринской «Ямы» и возведя эту компанию в куб, можно было бы получить лишь приблизительное представление об обитателях Кулаковских ночлежных квартир».

Весьма интересным и выглядят слова А.Кошко о том, как полиция обращалась с задержанными «отбросами общества» в таких вертепах и клоаках: «Приведенные в участки поились в 6 часов утра горячим чаем, каждому выдавался фунт хлеба и кусок сахару. На следующий же день им распределялось тюремное белье, обувь и одежда, и, согретые, одетые и накормленные люди препровождались в сыскную полицию, где мы приступали к выяснению личности каждого».

Аркадий Францевич добился своего: «Предпраздничные облавы дали прекрасные результаты, и помнится мне, что на четвертый год моего пребывания в Москве была Пасха, не ознаменовавшаяся ни одной крупной кражей. Рекорд был побит, и я был доволен!...».

При Кошко, руководимая им российская сыскная полиция, стала одной из лучших в мире по организации работы и по результатам. Аркадий Францевич развивал использование сыскной полицией достижений криминалистики: дактилоскопии и метода Бертильона. При нем значительно улучшилась оперативная работа, а порой сыщики и сами успешно внедрялись в преступную среду. При московской сыскной полиции появились штатный гример и парикмахер. Улучшить работу полицейского аппарата Кошко сумел за счет создания «службы собственной безопасности». 20 «суперагентов», имена и адреса которых были известны только ему, контролировали проверяющих. Некоторые из новшеств, введенных Аркадием Францевичем, взял на вооружение Скотланд-Ярд. А подлинным триумфом Кошко стал 1913 год, когда в Швейцарии, на Международном съезде криминалистов, русская сыскная полиция была признана лучшей в мире по раскрываемости преступлений.

После Октябрьской революции Аркадий Кошко вынужден был эмигрировать. Оторванный от родины, растерявший многих близких, утративший средства, он после долгих мытарств и странствий оказался в Париже, где вел жизнь скромную и серую. Но там, в эмиграции написал книгу очерков о своей работе в полиции. Недавно она под названием «Король сыска» вышла и в России, которой он верой и правдой служил много лет.

 

В годы первой мировой войны важнейшей задачей министерства внутренних дел, помимо охраны общественного порядка и борьбы с преступностью, становится участие в решении так называемого «продовольственного вопроса». Нехватка продовольствия во многом вызывалась организационной неразберихой, проблемами транспорта, спекуляцией. В 1916 году Министр внутренних дел А.Н. Хвостов создает Общество по борьбе с дороговизной, действовавшее при поддержке МВД. Но главной проблемой для МВД с 1916 года была проблема кадрового комплектования полиции. Война, рост цен, падение жизненного уровня приводило к тому, что руководство министерства приходило к выводу, что если не будут приняты срочные меры, то «полиция просто разбежится». В конце октября 1916 года, благодаря усилиям министерства внутренних дел. Совет министров принимает постановление «Об усилении полиции в 50-ти губерниях России и об улучшении служебного и материального положения полицейских чиновников». Но правительство и МВД уже не успело реализовать это постановление. Грянула февральская революция.

   

Далее

В начало страницы


Все права защищены. Copyright © А. Захаров, О. Логинов 2012-2016.  Последнее обновление: 24 января 2016 г.
При любом использовании материалов сайта или их части в сети Интернет обязательно указание автора, а также активная незакрытая для индексирования гиперссылка на www.all-crime.ru. 
Воспроизведение материала сайта или любой его части в печатных изданиях возможно только с разрешения автора.
Адрес электронной почты: admin@all-crime.ru.


Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика