Казни мира Энциклопедия казней

Казни мира

Энциклопедия казней

Главная ] Энциклопедия казней ] Библейские казни ] Казненные весельчаки ] Самосуд ] Казни животных ] Мистика казней ] Казни мертвых ] Обезглавленные королевы ] Казнь Марии Стюарт ] Казненные по ошибке ] Казни маньяков ] Семейство палачей ] Фашистские казни ] Нюрнбергские казни ] Палачки революции ] Российские палачи ] Знаменитые палачи ] Последние палачи ] За что казнили ведьм ] Смертная казнь в США ]


  Вверх
Библейские и языческие казни
Казни Древнего мира
Казни в Древней Греции
Казни в Древнем Риме
Смерть за веру
Древняя Русь
Казни "Золотой орды"
Инквизиторы-убийцы
Охота на ведьм
Религиозные процессы
Тамплиеры
Средневековье
Средневековая Англия
Иоанн Грозный
Курьезы смертной казни
Россия
Наказания мятежников
Царь Пётр I
Государыни императрицы
Казни фальшивомонетчиков
Ацтеки и инки
Казни пиратов
Французская революция
Палачи
XIX век
Казни против террора
Начало ХХ века
Гражданская война в России
Террор и антитеррор
Сталинские репрессии
Гитлеровская Германия
Казни фашистов
Смертная казнь в СССР и РФ
Англия. 20 век
США. 20 век.
Франция. 20 век.
Германия. 20 век
Соцстраны Восточной Европы
Азия. 20-начало 21 вв.
Смертельно опасные режимы
Казни палачей
Казни маньяков
Смертная казнь в мире. 21 век
Казненные по ошибке
Самосуд
Рекорды и казусы правосудия
Мистические совпадения



 

Олег Логинов

Казни против революционного террора

Казнь террористов-цареубийц А. Желябова, Н. Рысакова, Т. Михайлова, Н. Кибальчича и С. Перовской
Казнь террористов-цареубийц А. Желябова, Н. Рысакова, Т. Михайлова, Н. Кибальчича и С. Перовской

 

Еще один парадокс российской истории – охота, развязанная революционерами на царя-освободителя Александра II. Тот вроде бы старался, что-то изменить к лучшему, а его за это благодарили пулями и бомбами. Освободил крестьян, получил бунты в деревнях. Отменил телесные наказания и казни, получил подъем уголовной и политической преступности.

Конечно, реформы 1861 года были далеко не идеально продуманными. Отмена крепостного права только номинально освободила крестьян. На самом деле она загнала их в финансовую кабалу, поскольку за выделенный земельный надел им предстояло пахать 49 лет. На свой народ у власти денег не нашлось, зато они у нее всегда находились, когда предстояло с кем-нибудь воевать. Пока те же крестьяне успевали горбатиться и на помещика, и на себя, Россия воевала в Средней Азии и на Балканах.

Однако реформы 1861 года все же были благом для России. И очередным парадоксом стало то, что они же обусловили появление в 1861 году двух революционных движений: «Шестидесятники» и «Земля и воля». Именно эти организации стали предтечей появившихся спустя некоторое время тайных революционных кружков, пытавшихся свои высокие идеалы воплотить в жизнь террористическими методами.

В этом плане весьма показательно одно совпадение. 26 августа 1856 года в день своей коронации Александр II, прозванный впоследствии «Освободителем», издал манифест об амнистии «государственных преступников» (декабристов, участников Польского восстания 1830–1831 гг., петрашевцев) и разрешении им вернуться из ссылки домой. 9000 человек получили освобождение от полицейского надзора, кроме того, были упразднены «военные поселения» и закрыт цензурный комитет.

Спустя 23 года в этот же самый день - 26 августа 1879 года исполнительный комитет «Народной воли» на тайном съезде в Липецке приговорил царя «Освободителя» Александра II к смертной казни.

 

Идеологом терроризма в среде русских революционеров считают Сергея Нечаева, основателя организации «Народная расправа». В своем «Катехизисе революционера» он изложил некую программу революционного террора. Цель революции - разрушение существующего строя. А средства ее достижения - убийство лиц, занимающих высшие правительственные должности, владельцев больших капиталов и литераторов правого толка - типа Каткова, Погодина, Краевского и др.

Но на практике Нечаев успел совершить всего лишь одно злодейство – убил своего соратника – студента И.И. Иванова. За это Нечаев был в 1873 году осужден как уголовный преступник и казнен.

Однако отнюдь не Нечаев первым начал пропагандировать революционный террор в России. Еще за три года до того, как он создал свою «Народную расправу», в 1866 году член революционного кружка Н. Ишутина - Д. Каракозов совершил неудачное покушение на царя Александра II. Просто Нечаев подвел под террор идеологию, а это было пострашнее любого теракта.

 

Большинство серьезных революционеров нечаевские фантазии осудило, но его кровавые идеи упали в благодатную почву. Тут и там стали появляться революционеры нового толка. Не только готовые идти на смерть за свои убеждения, но и готовые за них убивать. Иван Ковальский сначала был народником и «ходил в народ». Но вернулся из этого хождения с чувством глубокого разочарования. И стал пионером теории террора в одесских революционных кружках. По нынешним временам вид у него был нелепый. Он ходил в нечищеных сапогах с пледом на плечах, на поясе у него висел большой кинжал, а карман брюк оттопыривал револьвер. Его знакомая Алексеева рассказывала:

«Ковальский был удивительный неудачник. Настоящий теоретик. Меня страшно поразило, … что Ковальский был во главе вооруженного сопротивления… Стрелять тогда Ковальский не умел. Помню, как сейчас, следующий случай: во двор вбежала бешеная собака. Ковальский выпустил из револьвера все 6 пуль и все мимо. Вышел Юрковский и одним выстрелом убил ее».

Попытался Ковальский в январе 1878 года пострелять и в жандармов, которые пришли арестовывать его. В июле 1878 года одесские газеты писали: «Ковальский и его товарищи, студенты Одесского университета, оказавшие вооруженное сопротивление жандармам, пришедшим их арестовать, и приговоренные военным судом к смертной казни, вчера повешены, и войска с музыкой прошли по их могилам».

 

Пока Александр II пытался приучить Россию жить без смертных казней, революционеры-народовольцы сами вынесли ему смертный приговор. А потом с завидным упорством стали пытаться привести его в исполнение.

Впрочем, первое покушение на Александра II устроили не народовольцы. 25 мая 1867 года в Париже польский эмигрант Антон Березовский стрелял из пистолета в российского императора Александра II, когда тот следовал через Булонский парк в экипаже вместе с императором Франции. Березовского не казнили, но до конца жизни отправили на каторгу.

16 (4 по ст. стилю) апреля 1866 года 25-летний Дмитрий Каракозов устроил покушение на императора Александра II, когда тот мирно гулял по Летнему саду Петербурга. В августе 1866 года Каракозова приговорили к смертной казни. После мучительной борьбы между революционными принципами и жаждой жизни, он решился просить царя о помиловании. Его письмо заканчивалось словами: «А теперь, государь, прошу у вас прощения как христианин у христианина и как человек у человека». На следующий день председатель Верховного уголовного суда князь Гагарин вызвал к себе осужденного и сказал: «Каракозов, государь император повелел мне объявить вам, что его величество прощает вас как христианин, но как государь – простить не может. Вы должны готовиться к смерти…» 3 сентября Каракозов был повешен в Петербурге на Смоленском поле.

14 апреля (2.04 по ст. стилю) 1879 года император Александр II совершал утреннюю прогулку на Дворцовой площади в Петербурге, когда в него несколько раз выстрелил 32-летний Александр Соловьев. Все пули прошли мимо Александра II, но последним, пятым по счёту выстрелом Соловьёв ранил одного из ринувшихся к нему полицейских. Чтобы не даться живым, террорист успел раскусить орех с ядом, однако и тут ему не повезло: яд оказался выдохшимся и не подействовал. Уголовный суд приговорил Соловьёва к повешению.

18 февраля (5.02. по ст. стилю) 1880 года в Зимнем дворце в Санкт-Петербурге взорвалась бомба. Неудачное, уже пятое по счету, покушение на жизнь царя-освободителя организовал революционер-народоволец Степан Халтурин. Взрыв унес жизни десяти ни в чём не повинных людей и ранил 56. Халтурин успел скрыться из дворца. Но в 1882 году, когда он принял участие в убийстве одесского военного прокурора Стрельникова, был схвачен. По приговору суда повешен в одесской тюрьме 3 апреля 1882 года. К виселице чахоточного Халтурина вели, поддерживая под руки. Палач, для храбрости излишне «принявший на грудь», долго возился с петлей, но все равно надел ее на осужденного не лучшим образом. Из-за этого тот долго мучился, прежде чем быть окончательно задушен. Полицмейстер, присутствовавший при казни, отвернулся, чтобы не видеть его судорог, а офицеру, распоряжавшемуся процедурой, сделалось дурно.

После Октябрьской революции именем террориста Халтурина назвали Миллионную улицу в Петрограде, начинающуюся у Зимнего дворца и переименовали город Орлов в Кировской области. Правда, в 1992 году этот город переименовали обратно.

 

14 марта (1.03 по ст. стилю) 1881 года в Петербурге совершено покушение на императора Александра II – седьмое по счёту и последнее. В третьем часу пополудни Александр II возвращался во дворец. Когда он со свитой выехал на Екатерининский канал, раздался взрыв. Это 19 летний Николай Рысаков, первым из заговорщиков оказавшийся на пути Александра, бросил бомбу под императорский экипаж. Карету царя тряхнуло и окутало дымом. Кучер прибавил ходу, но Александр велел остановиться. Выбравшись наружу, он увидел двух окровавленных казаков и корчившегося от боли мальчика, случайно оказавшегося рядом. Поодаль стоял задержанный прохожими бомбист. Александр склонился над затихшим мальчиком, перекрестил его и пошел к отъехавшему экипажу. В этот момент к нему приблизился второй террорист Игнатий Гриневицкий, в руке он держал бомбу, завёрнутую в салфетку. С расстояния двух метров он швырнул ее на мостовую между царем и собой. Вновь, словно выстрел из пушки, раздался взрыв, место которого окутало густое облако дыма. Дым рассеялся, и те, кто остался жив, увидели около двадцати окровавленных тел, царя, прислонившегося к решетке канала, в разорванной шинели и без ног, а напротив него – в таком же состоянии его убийцу Гриневицкого. «Во дворец.....Там – умереть.....», - еле слышно сказал Александр II. Когда дворцовый медик увидел окровавленного полуживого императора, то лишился чувств. Через час с небольшим он скончался в своем кабинете в Зимнем дворце.

На суде организатор убийства А. Желябов произнес речь о тактике «Народной Воли». Уже через две недели после гибели императора суд приговорил А. Желябова и исполнителей преступления – Н. Рысакова, Т. Михайлова, Н. Кибальчича и С. Перовскую к смертной казни. Шестой участнице покушения на Александра II, хозяйке конспиративной квартиры народовольцев Гесе Гельфман наказание в виде смертной казни в связи с беременностью было отсрочено и позднее заменено пожизненным заключением. Гельфман умерла в тюрьме в феврале 1882 года после тяжёлой болезни, вызванной неудачными родами.

 

Казалось бы трудно представить для России XIX века преступление более ужасное, чем убийство государя-императора. Однако взошедшего на престол Александра III, сына убитого царя, принялись «бомбардировать» просьбами помиловать убийц его отца. Как-то начитавшись либеральной прессы с призывами к нему помиловать цареубийц, Александр III швырнул на пол стопку газет со словами: «Гнилая интеллигенция!»

9 апреля (28 марта по ст. стилю) 1881 года философ Владимир Соловьёв произнёс в зале Кредитного общества в Петербурге речь против смертной казни, в которой тоже призвал Александра III помиловать цареубийц: «Народ русский признаёт только одну правду Божию, а она говорит: «Не убий»… Пусть царь и самодержец России заявит на деле, что он, прежде всего христианин…». За это выступление Соловьёва выслали из Петербурга.

 

15 апреля (3 апреля по ст. стилю) 1881 года в царской России состоялась последняя публичная казнь. Это не была первая казнь народовольцев. За три предыдущих года 22 террориста из этой организации были повешены в Иоанновском равелине Петропавловской крепости и в Шлиссельбургской крепости. Те казни проходили «скромнее», без огласки. Но теперь был особый случай. Это повешение должно было стать демонстрацией участи всех тех, кто посмеет поднять руку на неприкасаемую особу государя императора.

На глазах тысячной толпы на Семеновском плацу в Петербурге крестьянин Андрей Желябов, дворянка Софья Перовская, сын священника Николай Кибальчич, рабочий Тимофей Михайлов и мещанин Николай Рысаков были вздернуты на виселице.

При этом дочь губернатора Софья Перовская стала первой женщиной в России, казненной по политическому делу. В ее революционной биографии был период «хождения в народ», шестимесячный арест, работа на нелегальном положении и участие в попытке взрыва царского поезда под Москвой.

Любопытно, что Перовская, как дворянка вообще-то по идее должна была быть расстреляна. В России в то время практиковался выбор казни в соответствии с сословной принадлежностью осужденного. Дворян и кадровых офицеров – расстреливали, а простой люд – вешали. Например, в 1882 году морского офицера Сузанова за участие в террористической народовольческой деятельности расстреляли, а всех его подельников повесили. Так что, возможно, на выбор вида казни для Перовской повлияла тяжесть преступления. Все-таки убийство государя-императора – это особый случай.

 

В ситуации с убийством Александра II и казнью народовольцев видится не просто история о «преступлении и наказании», но некая трагедия России. В этой стране словно по некой злой воле стравливались и уничтожались самые яркие люди. Жаль и «царя-Освободителя» и его убийц.

Ради убийства Александра II Андрей Желябов бросил семью и ушел на нелегальное положение. Непосредственно в убийстве царя он участия не принимал. За несколько дней до того, как Гриневицкий бросил бомбу, лишив Россию государя, Желябов был арестован и находился в заключении. Узнав о том, что цель его жизни достигнута, он написал прокурору: «Было бы вопиющей несправедливостью сохранить жизнь мне, многократно покушавшемуся на жизнь Александра Второго и не принявшему физического участия в умерщвлении его лишь по глупой случайности». К его просьбе прислушались и казнили через повешение вместе с Перовской, Кибальчичем, Михайловым и Рысаковым.

Говорят, что Желябова страстно любила Софья Перовская, дочь высокопоставленного чиновника из Петербурга. А поскольку предмет ее страсти был одержим идеей цареубийства, то ею заразилась и она. Из-за ареста Желябова Софье пришлось взять на себя организацию террористического акта. Во время покушения она дежурила у Михайловского дворца и подавала бомбистам сигнал к началу атаки.

По иронии судьбы вынесению смертного приговора Софье Перовской и другим цареубийцам поспособствовал ее друг детства - прокурор Николай Муравьев. Говорят, что как то раз во время летних купаний Перовская и ее брат Василий спасли жизнь будущему прокурору, который едва не утонул в реке.

 

Александр II долго терпел революционный террор, хотя тот не раз угрожал жизни лично ему. За совершенные преступления революционеров казнили, но массовых репрессий не было. И лишь спустя более 20-ти лет после начала своего правления Александр II согласился приравнять теракты против государственных чиновников к военным преступлениям. Это произошло после того, как 4 августа 1878 года народоволец Сергей Кравчинский средь бела дня на многолюдной Михайловской площади в центре Петербурга смертельно ранил кинжалом в живот шефа жандармов генерал-адъютанта Николая Мезенцова. Правнук Суворова, участник Крымской войны генерал Мезенцев скончался от раны, а Кравчинский удрал в Швейцарию. Но перед отъездом за границу он еще успел под литературным псевдонимом «Степняк» издать в подпольной типографии свою книгу «Смерть за смерть», в которой объяснял убийство Мезенцева местью за гонения на революционеров.

Однако вслед за этим преступлением гонения последовали еще более суровые. Вскоре был издан закон «О временном подчинении дел о государственных преступлениях и о некоторых преступлениях против должностных лиц ведению военного суда». Военные суды с террористами не церемонились, то тут, то там под бой барабанов на виселицу вели революционеров.

В 1879 году в Петербурге был повешен офицер Дубровин, а в Киеве за покушение на товарища прокурора - Бранднер, Антонов и Осинский. Потом одесский военно-окружной суд сначала приговорил к повешению Чубарова, Лизогуба, Давиденко, Виттенберга и Логовенко за попытку взорвать пароход, а потом в конце 1879 года - Малинку, Дробязгина и Майданского. В 1880 году в Киеве были повешены Розовский и Лозинский, в Петербурге - Млодецкий, Квятковский и Пресняков.

 

Однако террор продолжал нарастать. Соответственно рос и список казненных революционеров. За убийство военного прокурора Стрельникова в Одессе были повешены бывший студент Желваков и Халтурин, пытавшийся ранее путем взрыва в Зимнем дворце убить Александра II.

В 1884 году в Шлиссельбургской крепости повешены поручик Рогачев и лейтенант Штромберг, в Харькове - Лисянский - за убийство надзирателя.

Иногда власть проявляла милосердие, заменяя террористам смертную казнь пожизненным заключением. Но еще неизвестно, что гуманнее – быстрая смерть или вечное прозябание в тюремных казематах. 17 апреля 1883 года в Петербурге завершился громкий «процесс семнадцати» - суд над семнадцатью революционерами, организовавшими на частной квартире минно-бомбовое производство. Шестерых подсудимых приговорили к смертной казни, замененной пожизненным заключением в Шлиссельбургской крепости. Впоследствии один из них сжег себя, облившись керосином из лампы, двое сошли с ума.

 

26 января 1885 года в Шлиссельбургской крепости состоялась казнь 37-летнего революционера-народника Ипполита Мышкина, прославившегося своей попыткой в 1875 году освободить идеолога народничества Николая Чернышевского, отбывавшего наказание в Вилюйске Якутской области. Мышкин, переодевшись в форму жандармского офицера, планировал увезти Чернышевского из Вилюйска и переправить его за границу, чтобы тот оттуда ответил на главный российский вопрос: «Что делать?». Однако попытка освобождения Чернышевского сорвалась, и Мышкин сам угодил на 10 лет на каторгу. Каторжанином Ипполит был беспокойным, то он отчаянно отстаивал права арестантов, то предпринимал попытки побега или устраивал беспорядки. В результате срок каторги ему все надбавляли и надбавляли. Терпение трибунала закончилось после нападения Мышкина на надзирателя. За это ему вынесли смертный приговор. В тюремной камере, где перед казнью содержался Мышкин, на столе была обнаружена надпись, сделанная чернилами: «26 января. Я, Ипполит Мышкин, казнен».

 

А 20 мая (8 по ст. стилю) 1887 года состоялась самая судьбоносная для России казнь революционеров. В этот день в Шлиссельбургской крепости были повешены Ульянов, Андреюшкин, Генералов, Осипанов и Шевырев. Собственно из этого списка широко известна только одна фамилия, но зато какая! Фамилия Ульянов для нынешней России однозначно более значимая, нежели фамилия Романов. Некоторые были готовы выучить русский только за то, что им разговаривал Ульянов!
Судьба Александра Ульянова действительно трагична. Он был молодым человеком из приличной семьи, хорошо учился. В 1883 окончил Симбирскую гимназию с золотой медалью и поступил на естественный факультет Петербургского университета. Увлекался химией и имел все задатки для того, чтобы стать серьезным ученым. Но на каком-то жизненном этапе идеи революции стали для него важнее личного успеха и благополучия. Поначалу он вместе с друзьями-единомышленниками просто участвовал в нелегальных кружках и распространял социалистическую литературу, но со временем его захватила идея революционного террора. Александр Ульянов стал одним из организаторов и руководителей «Террористической фракции» партии «Народная воля». Впоследствии на суде он заявит: «Террор есть та форма защиты, к которой может прибегнуть меньшинство, сильное только духовной силой и сознанием своей правоты против сознания физической силы большинства».

Александр Ульянов был также одним из авторов программы «Террористической фракции», которая полагала первоочередной задачей их организации борьбу за политические свободы посредством «дезорганизации» правительства методом террора.

Но наступила пора переходить от программ и теорий к практике. Александр Ульянов с сотоварищами скромностью не отличались. Они решили, что если уж начинать террористическую деятельность, то сразу с убийства государя императора. Причем намеревались сделать это настолько эффектно, чтобы затмить «славу» Гриневицкого. Они назначили покушение на царя Александра III на 1 марта 1887 года, в день, когда должна была проводится заупокойная служба по императору Александру II, убитому шесть лет назад бомбой народовольца И. Гриневского.

Приготовив бомбы, наполнив пули ядом и смазав их стрихнином, члены «Террористической фракции» собрались вместе в последний раз 25 февраля. Ульянов напомнил им принцип действия бомб и прочитал программу организации. Все вместе сочинили прокламацию, начинавшуюся словами: «Жив дух земли Русской и не угасла правда в сердцах ее сынов. Казнен император Александр...»

1 марта 1887 года участники покушения - три сигнальщика и три бомбометателя утром отправились на Невский проспект и стали бродить по обеим сторонам от Адмиралтейской площади до публичной библиотеки в ожидании царского проезда в собор Петропавловской крепости, где должна была происходить заупокойная служба. Но за террористами уже давно следила полиция, и здесь их арестовали. При обыске у них нашли три бомбы, револьвер и программу исполкома «Народной воли». Две бомбы представляли собой цилиндры, третья же выглядела как книга с заглавием «Словарь медицинской терминологии». Вскоре были арестованы и другие члены организации.

15 апреля 1887 года 15 участников покушения на императора Александра III предстали перед судом. Александр Ульянов, заявивший на суде, что «нет смерти почетнее, как смерть за благо родины, и она не может испугать истинного гражданина», был вместе со всеми приговорен к смертной казни. Правда Александр III утвердил высшую меру наказания только пятерым организатором преступления, в число которых попал и Ульянов. Остальным их соучастникам вынесли наказание в виде различных сроков каторги и ссылки в Сибирь.

 

В 1889 г. за вооруженное сопротивление властям в Якутске были повешены Зотов, Коган-Бернштейн и Гаусман. Они стреляли в вице-губернатора и случайно подвернувшегося офицера. По настоятельной просьбе раввина тела повешенных были погребены на еврейском кладбище.

 

Революционный террор и последующее наказание в виде смертной казни в начале ХХ века в России превратились в безостановочный конвейер. Однако террористов далеко не всегда ждал смертный приговор. Либеральные круги откровенно выражали симпатию к террористам, называя их борцами за свободу и благородными мстителями. Те действительно убивали и умирали, отнюдь не из-за каких-то своих интересов, а во имя светлых идеалов. Это только потом все стали признавать, что кровопролитие не оправдывают никакие идеалы.

Традиции, заложенные цареубийцами из «Народной воли», подхватили члены новой революционной организации - Партии социалистов-революционеров. Эсеры делали ставку на акции устрашения власти и устрашали ее убийствами чиновников. Одной из первых акций эсеров стало убийство в 1900 году министра народного просвещения Боголепова, отдавшего в солдаты 183 студента. Его убийцу Петра Карповича под влиянием общественного мнения приговорили не к смертной казни, а 20 годам каторги.

2 апреля 1902 года в здании Государственного Совета студент Степан Балмашев застрелил министра внутренних дел Дмитрия Сипягина. И на сей раз убийца министра мог избежать смертной казни.

Балмашева приговорили к смертной казни через повешение. Однако его матери почти удалось добиться от императора помилования для сына. Николай II ответил на ее обращение, что преступник будет помилован, если подаст прошение от своего имени. Однако Балмашев заявил, что ему никаких милостей от власти не надо.

Возможно, стать террористом было предначертано Степану Балмашеву еще при рождении. Он родился 3 апреля 1881 года в день казни народовольцев в семье ссыльного народника, а в метрической книге значилось, что он - «сын государственного преступника». Любопытно, что эта запись не помешала ему поступить в университет.

В 4 часа утра 3 мая 1902 года «государственный преступник из дворян» Степан Валерьевич Балмашев, «сын государственного преступника дворянина», был повешен в Шлиссельбургской крепости. К эшафоту его сопровождал священник, но Балмашев отказался от его услуг, заявив, что «не желает иметь дело с лицемерами».

Спустя два года, 15 июля 1904 года был убит другой министр внутренних дел Российской империи - Вячеслав Константинович Плеве. Исполнителя же убийства, Созонова, ждало суровое наказание. Ранее Созонов уже был осужден за революционную деятельность, сослан, из ссылки бежал за границу, откуда вернулся, чтобы продолжить борьбу. За убийство Плеве он был приговорен к вечной каторге. Но она закончилась для него в 1910 году, когда Созонов вместе с пятью товарищами покончил с собой в Горном Зерентуе, протестуя против телесных наказаний политических каторжан. Сделал он это исключительно из принципа, поскольку ему лично телесные наказания не грозили.

Надо сказать, что самоубийство шестерых революционеров оказалось не напрасным, оно вызвало большой общественный резонанс и вскоре телесные наказания для политкаторжан действительно отменили.

 

17 февраля 1905 года 27-летний эсер и поэт Иван Каляев совершил покушение на московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича. Когда княжеская карета выехала из Николаевского дворца, Каляев подбежал к ней и с расстояния нескольких шагов бросил бомбу. Экипаж разнесло в щепки.

Особым присутствием Сената террориста Каляева приговорили к смертной казни. Движимая смирением и всепрощением, великая княгиня Елизавета Фёдоровна встретилась с убийцей мужа, чтобы уговорить его обратиться к царю с ходатайством о помиловании. Однако Каляев остался непреклонен. В письме на имя министра юстиции он написал, что считает «долгом своей политической совести отказаться от помилования». Каляева повесили в Шлиссельбурге в ночь на 10 мая 1905 года.

Великий Князь был первым в Августейшей семье, павшим в пожаре революции. Через 12 лет за ним последовал и его брат Николай II.

 

Мятеж на броненосце «Князь Потемкин-Таврический» вообще-то произошел не из-за революционных идеалов. 14 июня 1905 года матросы в борще на мясе обнаружили личинки мух. Дискуссия между офицерами, считавшими, что борщ съедобный, и матросами, полагавшими, что его есть нельзя, переросла в бунт. В результате матросы застрелили лейтенанта Неупокоева и часового у кормового флага, а старший офицер Гиляровский – матроса Вакуленчука. Но матросов было больше, чем офицеров, и они взяли вверх, захватив броненосец. При этом было убито еще несколько офицеров.

16 июня матросы похоронили Вакуленчука в Одессе. При этом участвовавшие в похоронах 20 членов команды «Потемкина» были арестованы. Между тем стихийный бунт на «Потемкине» решили направить в революционное русло прибывшие на броненосец члены социал-демократической партии Бунда: Абрам Березовский по кличке "Кирилл" и Константин Фельдман. Не без их влияния оставшиеся на броненосце матросы решили, что пришла пора делать революцию и для начала необходимо подвергнуть Одессу обстрелу из бортовых орудий. Правда потемкинцы ограничились тремя холостыми и двумя боевыми выстрелами из 47-мм орудий. После этого, осознав, что «сухопутные крысы» к восстанию не готовы, матросы на броненосце ушли в Румынию, где сдались местным властям.

26 июня на рейд Констанцы пришел отряд русских военных кораблей под командованием контр-адмирала Писаревского. «Потемкин» был отведен в Севастополь. Из общего числа 763 человек команды «Потемкина» в Россию возвратилось 110 человек. Оставшаяся часть команды, боясь наказания, разделилась на две группы. Одна часть возвратилась в Россию в 1917 году после февральской революции. Другая - навсегда осталась за границей, скитаясь по разным странам в поисках лучшей доли.

С 25 января по 4 февраля 1906 года 68 вернувшихся потемкинцев судили в Севастополе по обвинению в мятеже. На основании манифеста от 21 октября 1905 года смертная казнь трем матросам была заменена каторгой на 15 лет, 16 человек были осуждены к различным срокам каторжных работ, остальные отделались посылкой в исправительно-арестантские роты.

Главарь бунта, бывший минно-машинный квартирмейстер броненосца «Потемкин» А. Матюшенко, хваставшийся, что из семерых офицеров он собственноручно убил пятерых, в июне 1907 года возвратился в Россию. С паспортом на имя Федорченко приехал в Николаев, где был вскоре арестован по делу об экспроприации на пароходе «София». Опознанный властями, он был под усиленным конвоем отправлен в Севастополь. 17 октября 1907 года военно-морской суд приговорил Матюшенко к смертной казни через повешение. 20 октября 1907 года приговор был приведен в исполнение.

Россия всегда была полна парадоксов. Одним из них стала печальная судьба участников восстания на броненосце «Потемкин». С одной стороны Советская власть провозгласила их героями, а с другой стороны эта же сама власть поставила их к стенке.

К. Фельдман и два его брата за попытку создания на юге России «еврейской республики» были расстреляны в 1937 году. «Кирилл» - А.П. Березовский был расстрелян в 1938 году. М.И. Васильев-Южин, прибывший в Одессу по поручению Ленина для руководства восстанием, был расстрелян в 1937 году.

 

С той же неумолимостью рока смертная казнь все же настигла известную эсерку Марию Спиридонову спустя много лет после совершенного ею преступления. 28 января 1906 в Тамбове Спиридонова (будущий лидер партии левых эсеров) смертельно ранила начальника карательного жандармского отряда полковника Г. Луженовского. 25 марта 1906 года за это преступление террористка была приговорена к казни, замененной вечной каторгой и отправлена в Акатуй. Однако вечность закончилась с революцией. Каторжанка не только получила свободу, но и руководящие посты. В 1917-1918гг. она - член ВЦИК и его Президиума. Стала идейным руководителем левоэсеровского мятежа, после подавления которого была сначала арестована, а потом амнистирована ВЦИК. С начала 20-х гг. неоднократно подвергалась арестам, в конце концов, расстреляна в 1941 году.

 

Как-то так получалось, что для России все было неладно. Власть ужесточила репрессии после революции 1905 года, разрешив карательным отрядам наказывать и миловать по своему усмотрению, и нарушила тем самым торжество Закона в стране.

Один из руководителей Читинского вооружённого восстания Иван Бабушкин был захвачен в январе 1906 года карательной экспедицией генерала А. Меллер-Закомельского, когда перевозил оружие для рабочих из Читы в Иркутск. 18 января 1906 года Бабушкин и телеграфисты Клюшников, Савин, Ермолаев и Бялых были расстреляны без суда и следствия на станции Мысовая. Отсутствие суда и приговора сделали из Бабушкина и его товарищей мучеников, а власть стала выглядеть убийцей.

Объявил царь Манифест о гражданских свободах, и опять возникли беспорядки.

В 1905 году после обнародования царского Манифеста о гражданских свободах 39-летний морской офицер, капитан 2 ранга Петр Петрович Шмидт, возглавил демонстрацию, которая пришла к Севастопольской тюрьме и потребовала в соответствии с манифестом освобождения политических заключенных. Тюремное начальство после переговоров со Шмидтом пообещало выпустить политических через полчаса. Но через полчаса появилась тюремная стража и залпами начала палить по толпе. Похороны погибших вылились в новую манифестацию, после которой Шмидт был задержан, но вскоре отпущен. И тогда он возглавил мятеж на боевых кораблях, объявив себя командующим флота. Восстание было подавлено, а Петр Шмидт приговорен к расстрелу. Расстрелян вместе с тремя помощниками 19 марта 1906 года на острове Березань близ Очакова.

Говорят, что Петр Шмидт, дворянин и потомственный морской офицер, обладал обостренным чувством социальной справедливости. В возрасте 21 года он женился на портовой проститутке, чтобы «спасти заблудшую душу». Брак не был удачным, но она родила ему сына Евгения, который в 1918 году эмигрировал в Прагу и написал восторженную книгу об отце. А на родине у лейтенанта Шмидта объявилось множество самозваных сыновей, среди которых самыми известными стали Балаганов и Паниковский.

 

Революционный террор порой вместо олицетворения высоких идей превращался в трагический фарс. 1 июля 1906 года революционерами предполагалось покушение на петербургского генерал-губернатора Д.Ф. Трепова, но по ошибке ими был убит похожий на него наружностью генерал-майор Козлов. Правда, исполнителя преступления Васильев «обознашки» не избавили от казни.

28 августа 1906 года эсерами был убит французский турист, которого они по ошибке приняли за бывшего министра внутренних дел России П. Дурново.

Убила его дочь якутского вице-губернатора и петербургской аристократки Татьяна Леонтьева. Барышня, будучи в Женеве, связалась с русскими эсерами и сама вызвалась кого-нибудь «замочить» во имя революции. Ее готовили к цареубийству: на Рождественском придворном балу среди других девиц из «хороших фамилий» Татьяна должна была торговать цветами на благотворительном базаре. На дно ее цветочной корзины планировали положить браунинг, а Леонтьева рассчитывала, подпустив императора поближе, расстрелять его в упор, так как была очень близорука.

Однако вместо бала Лентьева попала в тюрьму. За связь с революционерами ее заключили в Петропавловскую крепость, правда, вскоре отпустили на волю по амнистии. Родители тут же увезли дочурку в Швейцарию для лечения психики. Но она сбежала из санатория и вновь предложила свои услуги революционерам в качестве террористки. Ей дали ответственное поручение убить министра внутренних дел Дурново, которого видели на швейцарском курорте Интерлакен. Леонтьева немедленно отправилась туда, по портрету в газете вычислила человека похожего на Дурново и застрелила его в ресторане отеля во время завтрака. Увы, убитый оказался рантье из Парижа по фамилии Мюллер. Узнав от следователя, что застрелила совершенно невинного человека, Леонтьева заявила: «Печально, конечно, что погиб посторонний человек. Но что значит смерть одного человека в наше время? Я выполнила свой долг!»

 

В середине 1906 года революционный террор уже преодолел некую границу терпения властей. Это произошло после первой попытка покушения на Петра Столыпина, осуществлённой 12 августа 1906 года эсерами-максималистами. В результате страшного взрыва в летней резиденции премьера на Аптекарском острове в Петербурге было убито 24 человека, включая трёх террористов (когда охрана попыталась их задержать, они решились взорвать бомбы непосредственно у дверей кабинета Столыпина, тем самым, обрекши на гибель и себя). Более 30 человек получили ранения, в том числе трёхлетний сын Столыпина и его четырнадцатилетняя дочь, у которой были раздроблены ноги. Сам премьер по счастливой случайности не пострадал.

Вид дачи Столыпина после покушения на него
 

Столыпин был, пожалуй, самой желанной целью для революционеров. Петр Аркадьевич тоже не жаловал революционеров. Через неделю после теракта правительство издало указ о введении в России военно-полевых судов. За 8 месяцев действия этого постановления было казнено 1100 человек. В народе Столыпина прозвали «палачом» и «вешателем», а веревочную петлю на виселице окрестили «столыпинским галстуком». Впервые это выражение прозвучало из уст депутата Ф.И. Родичева на заседании Государственной Думы 17 ноября 1907 года и понравилось народу, хотя отнюдь нельзя было сказать, что Петр Аркадьевич – такой уж кровожадный человек. Просто он хотел для России порядка и спокойствия, в то время как другие желали всколыхнуть ее до основания.

13 сентября 1906 года в Москве состоялось первое закрытое заседание военно-полевого суда, которым был вынесен смертный приговор лидеру московских эсеров-максималистов Владимиру Мазурину.

Мазурин руководил руководителя «летучей боевой дружиной», с которой произвел несколько дерзких экспроприаций, в частности - ограбление 7 марта 1906 г. банка Московского общества взаимного кредита. В мае того же года он участвовал в расстреле двух агентов московского охранного отделения, а также в нападении и обезоруживании городовых. 29 августа 1906 г. Мазурин, несмотря на оказанное вооруженное сопротивление, был схвачен полицией. И в ночь на 14 сентября казнен во дворе Таганской тюрьмы.

Во время предыдущего ареста Мазурин в той же Таганской тюрьме сидел с писателем Леонидом Андреевым, арестованным 9 февраля 1905 г. за предоставление своей квартиры членам ЦК РСДРП для нелегального заседания. Андреев пробыл в Таганской тюрьме по 25 февраля 1905 г., когда был освобожден под негласный надзор полиции. По просьбе М. Горького денежный залог в 10 000 рублей внес Савва Морозов. Оказавшись на воле, Андреев уехал в Германию, где после казни Мазурина напечатал восторженный рассказ о нем «Памяти Владимира Мазурина». Вот его окончание:

«Казнили его в Таганке на одном из дворов, откуда так часто перекликался он с товарищами, в Таганке, где в одной из камер сидел в то же время его младший брат Николай. Он был болен — у него еще не зажила и гноилась рана — сильно похудал, и последние слова его были: передай же матери, что я умер спокойно.

За деньги был нанят убийца, один из уголовных арестантов, и его жалкими подкупленными руками была прервана жизнь Владимира Мазурина. Через пятнадцать минут тело его было положено в гроб и немедленно отправлено на Ваганьковское кладбище.

Так достойно самого себя завершил суд свое дело.

Да, он умер спокойно. Бедная Россия! Осиротелая мать! Отнимают от тебя твоих лучших детей, в клочья рвут твое сердце. Кровавым восходит солнце твоей свободы, — но оно взойдет! И когда станешь ты свободна, не забудь тех, кто отдал за тебя жизнь. Ты твердо помнишь имена своих палачей — сохрани в памяти имена их доблестных жертв, обвей их лаской, омой их слезами. Награда живым — любовь и уважение, награда павшим в бою — славная память о них.

Память Владимиру Мазурину, память...»

Военно-полевые суды для террористов просуществовали в России недолго. 3 апреля 1907 года они были упразднены. Считалось, что ситуация нормализовалась, а потому можно обойтись и без них.

 

Практически каждый террористический акт представлял собой настоящую психологическую трагедию. Во-первых, в результате них погибали люди высокопоставленные, как правило, хорошо образованные и добившиеся своих служебных постов профессиональным исполнением служебных обязанностей. Без сомнений, смерть этих людей причиняла огромное горе их родным и близким. Наверняка не меньшее горе испытывали и родные казненных террористов, которые зачастую также имели хорошее образование и подавали большие надежды.

В качестве примера можно привести убийство в 1907 году начальника Главного тюремного управления Александра Максимовского. Он родился в Петербурге в интеллигентной русской семье, окончил юридический факультет Харьковского университета, за время службы в Главном тюремном управлении не отметился никакими жестокостями. Фактически Максимовский был убит лишь за принадлежность к репрессивному государственному аппарату. Его убийцей стала интеллигентная милая девушка – Евстолия Рогозинникова. Приехав из Красноуфимска, она поступила в престижную столичную консерваторию по классу рояля и подавала большие надежды на музыкальном поприще. Но закрутили девушку «вихри революции».

В 1906 году она была арестована за участие в подготовке покушения на Столыпина. Но, находясь в доме предварительного заключения, удачно симулировала сумасшествие, в результате чего ее перевели на лечение в больницу, откуда она сбежала. Муж и родственники убеждали ее уехать в Милан – учиться пению. Но Рогозинникова предпочла остаться в России, чтобы убивать.

Северный боевой летучий отряд партии эсеров, в который она входила, разработал крупномасштабную операцию. Рогозинникова должна была прийти на прием к начальнику Главного тюремного управления действительному статскому советнику Максимовскому с прошением приносить горячую пищу находившемуся в тюрьме брату ее мужа – Виталию Новоселову. Во время аудиенции она должна была застрелить Максимовского, а браунинг выбросить в окно, что явилось бы сигналов для других боевиков из их группы. Эсеры рассчитывали, что на место убийство Максимовского выедет градоначальник Драчевский и министр юстиции Щегловитый. По пути на них должны были напасть террористы с бомбами. А тех, чиновников, кто прибудет на место убийства Максимовского, должен был взорвать боевик, переодетый в мундир судейского чиновника.

15 октября 1907 года Рогозинникова зашла в кабинет к Максимовскому и подала ему прошение. Когда он углубился чтение, она выхватила из сумочки браунинг и выстрелила в него. Максимовский, обвиваясь кровью, повалился на пол. А пианистка-убийца ринулась к окну в приемной, чтобы выбросить в него браунинг, что должно было стать сигналом для других террористов. Но путь ей преградили помощник Максимовского и находившийся в приемной начальник Богородской тюрьмы Колтыпин. Завязалась схватка. Не сумев пробраться к окну, Рогозинникова начала стрелять по оконным стеклам, но пули попали в раму. После этого Евстолию, наконец, скрутили.

Прибывший на место происшествия вице-директор Департамента полиции П. Курлов, выяснив, что задержанную еще не обыскали, распорядился устранить это упущение. При обыске Рогозинниковой оказалось, что в лифчике у нее было запрятано тринадцать фунтов экстрадинамита, к которым вели два шнура, соединенные с батарейкой. Приведи она в действие эту адскую машинку, всем, кто находился в здание, не поздоровилось бы.

Рогозинникова не стала скрывать, что является членом Северного боевого летучего отряда партии Социалистов-революционеров, но на все остальные вопросы отвечать отказалась. Отказалась она и от защитника на суде, состоявшегося уже на следующий день после ее покушения на Максимовского. Суд приговорил ее к смертной казни через повешение.

Приговор был приведен в исполнение 18 октября 1907 года, в один день с похоронами Александра Максимовского. Евстолия Рогозинникова была казнена ночью. Она просила отложить казнь до рассвета, но офицер петербургского гарнизона, отвечавший за ее исполнение, отказал ей. Офицер поступил согласно инструкции, но потом очень корил себя за то, что не проявил снисхождения к приговоренной террористке. Под влиянием этих душевных терзаний он уже в конце октября подал рапорт об отставке.

По воспоминаниям очевидцев Рогозинникова приняла смерть с большим достоинством. 17 февраля 1908 года были казнены ее товарищи по боевой группе эсеров – Елизавета Лебедева и Лев Синегуб. В тот день, когда Рогозинникова убивала Максимовского, они подстерегали министра юстиции Щегловитова, чтобы взорвать его. 14 мая 1908 года был казнен руководитель Северного боевого летучего отряда эсеров Альберт Трауберг, организатор операции по ликвидации Максимовского. В том же 1908 году был казнен в Перми за террористический акт против председателя губернского земского собрания старший брат Рогозинниковой – Вячеслав, под влиянием которого она и «заразилась» революционными идеями.

Вообще-то эсерами планировалось ознаменовать казнь Рогозинниковой еще одним убийством. Трауберг послал на похороны Максимовского боевика Масокина, которому надлежало убить на Волковом кладбище министра юстиции Щегловитова. Однако судьба и на сей раз хранила Щегловитова. Масокин был задержан сотрудниками охранки у входа на кладбище. Однако в период «красного террора» уже ничто не могло спасти Щегловитова. Бывшего министра юстиции расстреляли по приговору ревтрибунала 5 сентября 1918 года.

13 августа 1906 года эсерка Зинаида Коноплянникова застрелила генерала Мина, прославившегося подавлением декабрьского восстания в Москве в 1905 году. Говорят, что Коноплянникова была влюблена в Александра Ульянова и именно его казнь подтолкнула ее в ряды террористов. Заседание военно-окружного суда по ее делу происходило в Петропавловской крепости и длилось чуть больше часа. Обвиняемую приговорили к смертной казни, приговор привели в исполнение 29 августа в Шлиссельбургской крепости.

Один из очевидцев казни рассказывал, что перед смертью Коноплянникова была очень спокойна. Сама отстегнула от черного платья белый крахмальный воротничок, после чего палач надел ей на шею веревку, замотал конец за столб виселицы и при помощи жандармского унтер-офицера выбил скамейку. После того, как тело закружилось, его слегка подняли кверху и резко рванули вниз. Двое солдат охраны упали в обморок, у трех началась рвота, врач определил смерть, труп забили в простой белый ящик и захоронили тут же, в Шлиссельбурге.

 

9 января 1907 года во время обычной утренней прогулки убит главный военный прокурор генерал-лейтенант В.П. Павлов. Убийца, матрос Егоров, расстрелян по приговору военно-полевого суда.

 

Вообще, порой остается только удивляться, как самозабвенно отдавали себя терроризму российские революционерки. Это вам не какие-нибудь тупые шахидки – ходячие бомбы без мозгов. В России в террористки шли ученые барышни, бросавшие сытую и спокойную жизнь ради светлых идеалов, за которые можно и умереть, и убить.

 

11 июля 1907 года в Москве в Бутырской тюрьме была казнена террористка Фрума Фрумкина, которая, попросту говоря, уже всех «достала».

Некогда гимназистка и студентка Фрума просто жаждала отправить в мир иной какого-нибудь чиновника рангом повыше. В 1902-м, в Минске, она готовила покушение на жандармского полковника Соленко, в 1903-м, в Киеве – на градоначальника графа Шувалова. Попав в тюрьму за организацию подпольной типографии, Фрумкина и там не успокоилась. После того как ей удалось раздобыть нож, она попросила тюремную администрацию организовать ей встречу с начальником киевской полиции генералом Новицким, мол, только ему одному она готова признаться во всем и всех выдать. На допросе она начала рассказывать Новицкому «сказки» про свою революционную организацию, а потом, улучив момент, схватила его за волосы и попыталась перерезать горло ножом. Генералу едва удалось отпихнуть ее от себя. По совокупности – «за типографию» и за покушение на убийство Фрумкиной «прописали» 11 лет каторги в Горном Зерентуе. Но вскоре она оказалась на свободе.

После царского манифеста 1905 года Фруму отправили на поселение, но по дороге она сбежала. Другая бы на ее месте затаилась где-нибудь в глухом уголке или перебралась за границу, но Фрума Фрумкина была не такая. В 1907 году она положила револьвер в сумочку и отправилась в Большой театр убивать московского градоначальника Рейнбота. Но покушение сорвалось, ее «повязали» раньше, чем она достала оружие. Арестованную Фрумкину поместили в Бутырку. Но и там она умудрилась «отличиться. 30 апреля 1907 года Фрумкина ранила выстрелом из револьвера помощника начальника тюрьмы Багряцова. За это покушение террористка, наконец, была приговорена военным судом к смертной казни.

 

В 1908 году в Киеве на Лысой горе был повешен Соломон Рысс, революционер и аферист «в одном флаконе». В родном Ростове он посещал революционные кружки, но деньги зарабатывал на поддельных гимназических аттестатах, которые выпускал в собственной подпольной типографии, вероятно, наряду с революционными прокламациями.

Спустя какое-то время тучи над ним в Ростове стали сгущаться, и Рысс отбыл в эмиграцию – в Берлин. В Германии меценат Штейн и берлинский профессор Рейхсберг дали ему денег для издания книги по кантовской философии. Но Рысс с их деньгами удрал в Россию. Аферами было заниматься гораздо выгоднее, чем революционной деятельностью, а главное значительно безопаснее. Но Рысс, на свою голову, продолжил совместительство. Казнили его не за аферы, а за участие в теракте.

 

Большой общественный резонанс в России вызвал суд над убийцей премьер-министра Петра Столыпина – Дмитрием Богровым. Многим казалось, что на процессе над убийцей премьер-министра всплывут имена заказчиков преступления. В истории с убийством Столыпина было много темных пятен. Эсер Богров по совместительству являлся агентом охранки, и была версия, что ему охранка и заказала премьер-министра. Однако в ходе судебного процесса никаких громких разоблачений не последовало. У Богрова оставалась последняя возможность сделать какое-нибудь сенсационное или, по крайней мере, громкое заявление в своем последнем слове. Но вместо политических заявлений, в своем последнем слове он пожаловался, что постоянно голоден. В трибунал немедленно вызвали начальника форта и строго спросили его, почему он плохо кормит заключенного. Но тот заверил, что, наоборот, Богров содержится на офицерском рационе. Богров не спорил, но снова сказал, что голоден. Председатель трибунала решил закрыть этот вопрос, и распорядился, чтобы с кухни принесли еды и покормили осужденного. Так что свой приговор террорист выслушивал сытым.

1 сентября Богров написал прощальное письмо родителям со словами: «… я всё равно бы кончил тем, чем сейчас кончаю…»

По приговору военно-окружного суда Богров был повешен в ночь на 25 сентября (12 сентября по ст. стилю) 1911 года в Лысогорском форте. Говорят, что штатный палач, чтобы не иметь отношения к этому скандальному делу, запил и на работу не вышел. Вешать Богрова пришлось обычному уголовнику, которые за это выторговал себе некоторые льготы.

Из рассказа очевидца казни: «Когда к Богрову подошел палач, тот обратился к присутствующим с просьбой передать его последний привет родителям. После этого палач связал его руки назад, подвел к виселице и надел на него колпак. Последние слова Богрова (удивительно безразличного ко всему происходящему) были обращены к палачу: «Голову поднять выше, что ли?» Спокойствие приговоренного смутило даже палача, и он поспешно выбил табурет из-под ног Богрова…»

 

Ажиотаж возле этого дела отозвался еще одной трагедией. В сентябре 1911 года. Пастушата затеяли игру в «Столыпина и Богрова». Сначала один мальчишка понарошку убил другого, а потом его за это по-настоящему повесили. А может быть, также следствие убийства Столыпина стала другая трагедия - Октябрьский переворот, перевернувший в России все с ног на голову.

 
   

Назад Далее

В начало страницы

 

Все права защищены. Copyright © А. Захаров, О. Логинов 2012-2016.  Последнее обновление: 24 декабря 2016 г.
При любом использовании материалов сайта или их части в сети Интернет обязательно указание автора, а также активная незакрытая для индексирования гиперссылка на www.all-crime.ru. 
Воспроизведение материала сайта или любой его части в печатных изданиях возможно только с разрешения автора.
Адрес электронной почты: admin@all-crime.ru.


Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика