Казни мира Энциклопедия казней

Казни мира

Энциклопедия казней

Главная ] Энциклопедия казней ] Библейские казни ] Казненные весельчаки ] Самосуд ] Казни животных ] Мистика казней ] Казни мертвых ] Обезглавленные королевы ] Казнь Марии Стюарт ] Казненные по ошибке ] Казни маньяков ] Семейство палачей ] Фашистские казни ] Нюрнбергские казни ] Палачки революции ] Российские палачи ] Знаменитые палачи ] Последние палачи ] За что казнили ведьм ] Смертная казнь в США ]


  Вверх
Библейские и языческие казни
Казни Древнего мира
Казни в Древней Греции
Казни в Древнем Риме
Смерть за веру
Древняя Русь
Казни "Золотой орды"
Инквизиторы-убийцы
Охота на ведьм
Религиозные процессы
Тамплиеры
Средневековье
Средневековая Англия
Иоанн Грозный
Курьезы смертной казни
Россия
Наказания мятежников
Царь Пётр I
Государыни императрицы
Казни фальшивомонетчиков
Ацтеки и инки
Казни пиратов
Французская революция
Палачи
XIX век
Казни против террора
Начало ХХ века
Гражданская война в России
Террор и антитеррор
Сталинские репрессии
Гитлеровская Германия
Казни фашистов
Смертная казнь в СССР и РФ
Англия. 20 век
США. 20 век.
Франция. 20 век.
Германия. 20 век
Соцстраны Восточной Европы
Азия. 20-начало 21 вв.
Смертельно опасные режимы
Казни палачей
Казни маньяков
Смертная казнь в мире. 21 век
Казненные по ошибке
Самосуд
Рекорды и казусы правосудия
Мистические совпадения



 

Олег Логинов

Французская революция

Казнь аристократов на площади Буффе в Нанте. 1793 год
Казнь аристократов на площади Буффе в Нанте. 1793 год

 

Великая французская революция подарила миру образчики красивых деклараций, символизирующих свободу и демократию.

В Декларации прав гражданина и человека от 26 августа 1789 года сказано:

«1. Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах …»

Да кто бы спорил. У нас в России тоже все равны, только одни равнее других.

«5. Закон может воспрещать лишь деяния, вредные для общества. Все, что не воспрещено законом, то дозволено, и никто не может быть принужден к действию, не предписываемому законом».

Коварная эта штука – свобода. Совсем недавно в самый расцвет криминальной революции в России 90-х годов ХХ века политики нам повторяли как заклинание: «Все что не запрещено законом, то разрешено». Но при этом действовали по принципу: «То что дозволено Юпитеру, не позволено простому смертному».

«8. Закон может устанавливать наказания, лишь строго и бесспорно необходимые…»

Пройдет совсем немного времени и самым «необходимым» наказанием во Франции станет смертная казнь.

 

Спустя четыре года французы решили, что им нужна более радикальная Декларация прав человека и гражданина. Такая декларация, включенная в Конституцию от 24 января 1793 года, гласила:

« 1. Целью общества является всеобщее счастье….»

«13. Так как каждый предполагается невиновным, пока не установлено противное, то в случае необходимости подвергнуть кого-либо задержанию всякого рода строгость, не вызываемая при задержании необходимостью, должна сурово караться законом.

«15. Закон должен назначать наказания, строго и бесспорно необходимые; наказания должны быть соразмерны преступлениям и полезны обществу».

 

Однако декларированные права совсем скоро перестали иметь какую либо ценность. Уже через полгода про обещанные права и свободы пришлось забыть.

Декрет о массовом наборе от 23 августа 1793 года предписал, что все французы отныне объявляются в состоянии постоянной реквизиции.

 

Еще более антиконституционным выглядел «Закон о подозрительных» от 17 сентября 1793 года. Он гласил:

«Ст. 1. Немедленно по опубликовании настоящего декрета все подозрительные лица, которые находятся на территории Республики и еще продолжают пользоваться свободой, будут подвергнуты аресту.

Ст. 2. Подозрительными считаются:

1) те, которые своим поведением, либо своими связями, либо своими речами или сочинениями проявляют себя сторонниками тирании, федерализма и врагами свободы;

2) те, которые не смогут... доказать законность своих средств существованию и выполнения гражданских обязанностей;

З) те, которым было отказано в выдаче свидетельств о благо надежности;

4) должностные лица, по постановлению Конвента или его комиссаров, временно отрешенные от своих обязанностей или уволенные в отставку и не восстановленные в правах...;

5) те из бывших дворян, так же как и их мужей, жен, отцов, матерей, сыновей или дочерей, братьев или сестер, а равным образом и агентов-эмигрантов, которые не проявляли постоянно своей пре данности революции...»

А для тех, кто пытался протестовать, у Революции уже было дьявольское изобретение – Гильотина.

 

Французский доктор Жозеф Гильотен, давший свое имя машине для убийства, хотел как лучше. Будучи депутатом Учредительного собрания, он в декабре 1789 года внес предложение сделать процесс казни во Франции менее мучительным и более демократичным. Раньше даже в смерти имелись сословные отличия. К представителям власти применяли благородную казнь – им отрубали голову, а ко всем прочим применяли позорную казнь – вешали.

Гильотен, как врач и анатом, лучше других депутатов разбирался в физиологии смерти. А потому предложил создать не только демократический способ казни, но и механизированный. В одной из книжек об Италии Жозеф Гильотен увидел иллюстрацию, изображавшую казнь при помощи механического топора в Милане. А потому загорелся идеей создать более усовершенствованный механический топор во Франции.

Для реализации предложения Гильотена была сформирована специальная комиссия. Непосредственно изготовление механизма сначала хотели поручить плотнику Гидону. Тот запросил за работу 5 600 ливров. Эту цену сочли чрезмерной, и передали заказ более скромному в аппетитах мастеру - Тоббиасу Шмидту из Страсбурга. Вообще-то Шмидт занимался изготовлением пианино, но посчитал, что справится и с приспособлением для отрубания голов. Сначала он просил 960 ливров, потом остановился на цене в 812 ливров.

Эта цена устроила власти. Вскоре комиссия, в состав которой вошли доктор Антуан Луи и Тоббиас Шмидт, общими усилиями сконструировала аппарат для перерубания шеи. Главной его деталью стал косой тяжелый нож, весом от 40 до160 килограмм, который иногда называли «барашком», падающий вниз вдоль вертикальных деревянных направляющих. Нож поднимали на вертикальных деревянных стойках на высоту 2-3 метра и удерживали верёвкой. Голову гильотинируемого помещали в специальное углубление у основания механизма, после чего веревка, удерживающая нож, отпускалась, и он с большой скоростью скользил вниз по направляющим желобам, обрушиваясь на шею осужденному и перерубая ее.

Согласно легенде в разработке этого аппарата деятельное участие принимал сам король Людовик XVI, который увлекался слесарным мастерством и любил мастерить. В данном случае он в самом прямом смысле смастерил машину себе на голову.

Первые испытания гильотины провели над тремя трупами в Бисетре 17 апреля 1792 года «в присутствии комиссии, в кою входили доктор Луи, доктор Кабани, палач Шарль-Анри Сансон в сопровождении своего брата и двух сыновей». Испытав новое приспособление для казни на мертвых, члены комиссии решили опробовать его на живом человеке. 25 апреля 1792 года в Париже на Гревской площади им был казнен известный разбойник Жак Пелетье. Первым палачом, испытавшим его в деле, стал Шарль Анри Сансон. Механический топор сразу пришелся по сердцу парижанам. Они нежно окрестили его «Луизеттой» в честь Антуана Луи. Но это имя не прижилось, когда под нож новой машины пошли головы уже не разбойников, а депутатов, сразу вспомнили про депутата Гильотена. И перекрестили Луизетту в Гильтину.

Большой загадкой остается, почему французы так полюбили гильотину. Они ходили полюбоваться на ее кровавую работу, как на представления с участием звезд. Они посвящали ей стихи и шутки. Назвали ее «лучшим средством от головной боли». Гильотина стала одной из достопримечательностей Франции, ее тиражировали в сувенирах, французские кулинары ей посвятили специальное блюдо. К столу подавалась гильотинка из красного дерева и большое блюдо, наполненное марципановыми куколками, с головами, карикатурно копирующими известных политических деятелей. Каждый гость мог выбрать себе политика «по вкусу» и гильотинировать его. Из куклы истекал сладкий соус густо-алого цвета, который поедали, макая в него марципановый «трупик» куклы, а отрубленную головку куклы-политика можно было взять себе на память.

А французские красавицы щеголяли в серьгах в виде маленькой гиольтинки с подвеской, представлявшей отрубленную голову в короне.

 

Однако тем, кому предстояло испытать на себе действие гильотины становилось уже не до смеха. А таких во времена французской революции набралось множество.

За 718 дней революции в Париже было совершено 2742 казни, в том числе обезглавлено 344 женщины, 41 ребёнок, 102 семидесятилетних старика, 11 – восьмидесятилетних и один – 93 лет. Всего же во Франции в 1793–1794 годах было гильотинировано более 18 тысяч человек.

Причем зачастую люди лишались головы по самым ничтожным поводам. Например, 18-ти летняя дочь маркиза Эрвэ де Фодоа как-то написала: «Моя собака ощенилась тремя маленькими республиканцами». Это стало основание привлечь к суду ее, ее отца и его сестру, госпожу де Борепэр. Все трое были казнены 25 мессидора 2-го года (13 июля 1794 года), «без жалости к старости, уважения к добродетели и сострадания к юности».

 

Самым известным казненным, безусловно, стал король Франции из династии Бурбонов Людовик XVI. В принципе, революцию он откровенно «проспал». А потом постарался к ней приспособиться. Принял конституцию 1791 года, отказался от абсолютизма и согласился стать конституционным монархом. Между тем революционеры продолжали ущемлять монарха все сильнее и сильнее. Они лишили Людовика XVI титула короля и дали ему фамилию Капет, в честь основателя королевской династии - Уго Капета. Конечно Людовику чем дальше, тем все больше не нравилось происходящее, и он решил бежать из страны. В ночь на 21 июня 1791 года он вместе с семьей тайно выехал в карете в сторону восточной границы. Однако на почтовой станции Варенне его опознали по профилю, которое чеканилось на монетах и было хорошо знакомо французам. Король и королева были задержаны и под конвоем возвращены в Париж.

Людовик был заключен с семьей в Тампль и обвинен в составлении заговора против свободы нации и в ряде покушений против безопасности государства. Жирондисты пытались не допустить суда над королем Людовиком XVI, дать ему возможность выехать за границу. Но 11 января 1793 года начался суд над королем в Конвенте. Людовик держал себя с большим достоинством и, не довольствуясь речами избранных им защитников, сам защищался против взводимых на него обвинений, ссылаясь на права, данные ему конституцией. Робеспьер убедил Конвент в необходимости казни словами: «Или Людовик виновен, или революция не может быть оправдана». 20 января король был присужден к смертной казни большинством 383 голосов против 310.

Думается, что свергнуть и предать смерти священную особу короля для французов все же было непросто. Для этого следовало преодолеть некий барьер в сознании, однако Людовик XVI сам способствовал тому, чтобы этот барьер кирпичик по кирпичику разрушался. Когда в стране не хватало хлеба и на него возникла страшная дороговизна, власть своими решениями только злила народ. Например, вместо мер по выправлению положения в 1786 году было издано распоряжение по запрещению жать рожь серпами.

 

Вообще, Людовик XVI напоминает русского царя Николая II. Вот как описывают характер: «Это был человек доброго сердца, но незначительного ума и нерешительного характера. Наибольшую склонность выказывал он к физическим занятиям, особенно к слесарному мастерству и к охоте. Несмотря на разврат окружавшего его двора, он сохранил чистоту нравов, отличался большой честностью, простотой в обращении и ненавистью к роскоши. С самыми добрыми чувствами вступал он на престол с желанием работать на пользу народа и уничтожить существовавшие злоупотребления, но не умел смело идти вперед к сознательно намеченной цели. Он подчинялся влиянию окружающих, то теток, то братьев, то министров, то королевы (Марии-Антуанетты), отменял принятые решения, не доводил до конца начатых реформ.»

Примерно то же самое можно сказать и последнем российском царе Николае, только следует поменять имя супруги. Хотя стоит вспомнить, что супруги у обоих были иностранки, и народ их за это не любил. Французскую королеву он называл «Австриячкой», а русскую – «Немкой». Обе они имели большое влияние на своих не самых решительных супругов. Людовик любил на досуге поплотничать, говорят, что он даже в качестве мастера потрудился при изготовлении первой гильотины во Франции. А Николай любил для здоровья попилить дрова.

А судьбы этих двух монархов имеют удивительные аналогии. После воцарения Николая II и после свадьбы Людовика XVI народные празднества ознаменовались давкой, повлекшей значительные жертвы. Людовик XVI как и Николай II не придал значения народным волнениям, ставшим предвестником революции. В 1788-1789 гг. во Франции начались крестьянские восстания и крупные волнения среди городских низов в крупных городах. В апреле 1789 года рабочие разгромили дома владельца крупной мануфактуры Ревельона и крупного промышленника Анрио. Прибывшие войска открыли по рабочим огонь. Бунт удалось подавить, но власть не поняла, что «из искры может разгореться пламя революции».

Когда в Петербурге произошло «кровавое воскресенье» Николай II наслаждался отдыхом в одном из загородных дворцов и даже не сделал попытки вернуться в Петербург, чтобы успокоить свой народ. В день, когда народ штурмовал Бастилию, Людовик XVI записал в своем дневнике, что был на охоте, ничего не поймал. О пролитой у Бастилии крови не слова.

 

15 января 1793 года Национальный Конвент практически единогласно признал Людовика XVI виновным, но за смертную казнь проголосовало чуть больше половины депутатов.

21 января около 10 часов утра Людовика XVI доставили в карете на площадь Революции для казни. Эшафот возвышался возле пьедестала, где раньше стояла статуя Людовика XV. А все окружающее пространство было заполнено толпами народа. Людовик XVI проявил на эшафоте гораздо больше твердости, чем на троне. Смерть он принял с достоинством настоящего аристократа. А перед тем как подставить голову под нож гильотины, произнес:

- Я умираю невинным, я невиновен в преступлениях, в которых меня обвиняют. Говорю вам это с эшафота, готовясь предстать перед Богом. И прощаю всех, кто повинен в моей смерти.

В 10 часов 20 минут у Франции не стало короля. Народ издал дружный крик: «Да здравствует Республика» и разразился ревом в тот момент, когда палач поднял голову Людовика XVI. Предполагалось, что в этот момент должен был грянуть еще и пушечный выстрел. Однако устроители казни посчитали, что голова короля не должна при падении производить большего шума, чем голова всякого другого преступника».

Тело казненного короля было похоронено на кладбище святой Магдалины. Там, где покоились более тысячи французов, погибших 23 года назад в давке на празднестве по случаю бракосочетания Людовик XVI и австрийской принцессы Марии-Антуанетты.

 

После казни короля счастье не снизошло на Францию. Проблемы казнью монарха не разрешились. Разгорелась межпартийная борьба между революционерами. В Париже усиливались голод, безработица, спекуляция и смуты. В провинции Вандея вспыхнул контрреволюционный крестьянский мятеж.

В Париже усилился террор со стороны Комитета общественной безопасности и Революционного трибунала.

Сначала французские революционеры решили повершить начатое и извести царскую семью под корень, чтобы никто из живых не напоминал о «проклятой монархии». Первой в этом списке оказалась королева Франции Мария Антуанетта, которая славилась красотой и приверженностью к родному австрийскому двору. Во Франции ее недолюбливали и наградили прозвищем «Мадам Дефицит». В Париже не хватало хлеба, а два миллиона ливров было вбухано в строительство резиденции королевы – Малого Трианона, куда даже сам король мог являться только с разрешения своей супруги.

Революционерам стало известно о планах маркиза Ружевильского вызволить Марию-Антуанетту из камеры в башне Консьержи, где она содержалась под охраной. После этого ускорили проведение судебного процесса над ней. Королеву обвинили в том, что она поддерживала связи с заграницей и предала интересы Франции. 16 октября в 4 часа утра ей зачитали смертный приговор. После этого палач Анри Самсон постриг наголо голову королевы и надел ей оковы на отведённые за спину руки. Мария-Антуанетта в белой пикейной рубашке, с чёрной лентой на запястьях, с платком из белого муслина, наброшенным на плечи, и с чепчиком на голове отправилась на казнь. В 12 часов 15 минут пополудни королева была обезглавлена на нынешней площади Согласия.

Казнь Марии-Антуанетты блестяще описал Стефан Цвейг:

«Около одиннадцати часов ворота Консьержери открываются. Возле тюрьмы стоит телега палача, нечто вроде фуры, в которую впряжена могучая лошадь, битюг. Людовик XVI к месту казни следовал торжественно - в закрытой королевской карете, защищенной застекленными окнами от причиняющих мучения выпадов ненависти и грубости зевак. За это время революция в своем стремительном развитии ушла очень далеко: теперь она требует равенства даже в шествии к гильотине, король не должен умирать с большими удобствами, чем любой другой гражданин, телега палача достаточно хороша для вдовы Капет…

… Сначала из мрачного коридора Консьержери выходят офицеры, за ними - рота солдат охраны с ружьями на изготовку, затем спокойно, уверенно идет Мария Антуанетта. Палач Сансон держит ее на длинной веревке, одним концом ее руки связаны за спиной, как будто существует опасность, что жертва, окруженная охраной и солдатами, убежит….

Громадная площадь Революции, теперешняя площадь Согласия, черна от народа. Десятки тысяч людей на ногах с самого раннего утра, чтобы не пропустить редчайшее зрелище, увидеть, как королеву - в соответствии с циничными и жестокими словами Эбера – «отбреет национальная бритва».

Телега останавливается у эшафота. Спокойно, без посторонней помощи, «с лицом еще более каменным, чем при выходе из тюрьмы», отклоняя любую помощь, поднимается королева по деревянным ступеням эшафота, поднимается так же легко и окрыленно в своих черных атласных туфлях на высоких каблуках по этим последним ступеням, как некогда по мраморной лестнице Версаля. Еще один невидящий взгляд в небо, поверх отвратительной сутолоки, окружающей ее. Различает ли она там, в осеннем тумане, Тюильри, в котором жила и невыносимо страдала? Вспоминает ли в эту последнюю: в эту самую последнюю минуту день, когда те же самые толпы на площадях, подобных этой, приветствовали ее как престолонаследницу? Неизвестно. Никому не дано знать последних мыслей умирающего. Все кончено. Палачи хватают ее сзади, быстрый бросок на доску, голову под лезвие, молния падающего со свистом ножа, глухой удар - и Сансон, схватив за волосы кровоточащую голову, высоко поднимает ее над площадью. И десятки тысяч людей, минуту назад затаивших в ужасе дыхание, сейчас в едином порыве, словно избавившись от страшных колдовских чар, разражаются ликующим воплем. «Да здравствует Республика!» - гремит, словно из глотки, освобожденной от неистового душителя. Затем люди поспешно расходятся. Parbleu! Действительно, уже четверть первого, пора обедать; скорее домой. Что торчать тут! Завтра, все эти недели и месяцы, почти каждый день на этой самой площади можно еще и еще раз увидеть подобное зрелище.

Полдень. Толпа расходится. В маленькой тачке палач увозит труп с окровавленной головой в ногах. Двое жандармов остались охранять эшафот. Никого не заботит кровь, медленно капающая на землю. Площадь опустела».

 

Французская революция первая наглядно показала, как сплотившиеся для государственного переворота политические партии потом неизбежно вступают в конфронтацию. Их политическая борьба переходит в террор, после которого на политической арене, словно в гладиаторском бою на арене амфитеатра, гибнут один за другим все.

Как в России после Октябрьской революции «красному террору» предшествовало убийство Урицкого, так и во Франции всплеску революционного террора предшествовало убийство лидера якобинцев Марата.

25-летняя Шарлотта Корде д’Армон 13 июля 1793 года зарезала Марата в ванне, думая, что этим спасает Францию от злейшего врага. Чтобы проникнуть в квартиру больного революционера Шарлота сказала, что хочет передать ему сведения о контрреволюционном заговоре. На эту уловку регулярно попадались тираны и революционеры, Марат не стал исключением. И получил удар кинжалом в сердце.

А Шарлотта Корде 17 июля 1793 года предстала перед судом.

- Я убила одного злодея, чтобы спасти сотни тысяч невинных душ, - заявила она трибуналу.

После такого святотатства ее в тот же день отправили на гильотину. Когда Шарлота мужественно и с достоинством поднималась на эшафот, из толпы раздался возглас депутата Адама Люкса:

- Смотрите, она величием превосходит Брута!

Это публичное заявление обернулось Люксу спустя некоторое время потерей головы от той же гильотины.

 

С первых дней существования революционного Конвента в нем вспыхнуло противостояние между наиболее влиятельными партиями – жирондистов и якобинцев. Одного из лидеров французской революции Максимилиана Робеспьера прославила речь, убедившая конвент проголосовать за смертную казнь для короля. Второй его целью стали жирондисты. Робеспьер обрушился со страстными речами на них. Вскоре жирондисты были изгнаны из Конвента и подвергнуты репрессиям.

31 октября 1793 года их лидеры, подготовившие свержение монархии во Франции: Бриссо, Вернио, Жансоннэ и другие были казнены на гильотине.

Маркиз де Кондорсе, философ и энциклопедист, примкнувший к жирондистам, узнав об их аресте, бежал и спрятался в каменоломнях. Однако местные санкюлоты быстро раскусили, что одетый в лохмотья де Кондорсе не «шахтер». Во-первых, маркиза выдала его вежливая речь, а во-вторых, томик Гомера, с которым он не расставался. Де Кондорсе переправили в тюрьму, где он, не дожидаясь казни на гильотине, отравился.

Под арест попал и якобинец, депутат Конвента Шабо, разрабатывавший план штурма Тюильри. Его сгубила попытка вывести на чистую воду революционных чиновников, «погревших руки» на упразднении Французской Ост-Индийской компании. Борцов с коррупцией не любят даже революционеры. Шабо понял, что ему не избежать гильотины и решил покончить с собой. 17 марта 1794 года с криком «Да здравствует Республика!» он выпил в своей камере полную чашку серной кислоты. Смерти это питье не принесло, но вызвало ужасные муки. Три дня Шабо пролежал в тюремном лазарете между жизнью и смертью, непрерывно страдая от полученных кислотных ожогов. Но едва пошел на поправку, как его отправили на гильотину.

 

В среде оставшихся революционеров сложились три основные «фракции» – правые (Дантон), средние (Робеспьер) и левые (Эбер), между которыми начались разногласия. Эбертисты первенствовали в Коммуне, их первыми арестовали и судили. Им предъявили обвинения в подготовке восстания, связях с Англией, неуважении к республике и даже... в краже белья. 24 марта 1794 года все они были казнены. В том числе знаменитый республиканский журналист, вождь парижской бедноты Эбер.

После эберистов настала очередь «правых». Ночью 30 марта по доносу Сен-Жюста были арестованы Дантон, Камилл Демулен, Геро-де-Сешаль, Лакруа и другие дантонисты. Дантона и его сторонников, так же как и эбертистов, обвинили в том, что они подкуплены иностранцами, причем в обвинении говорилось, что если эбертисты стремились привести республику к краху крайними мерами, то дантонисты пытались достичь того же своей умеренностью. Дантон, вождь революции, человек, спасший Францию в 1792 году, перед трибуналом заявил: «Нас приносят в жертву честолюбию нескольких трусливых разбойников, но они не долго будут пользоваться плодами своей изменнической победы... Робеспьер последует за мною!»

Об отношении народа к революционным лидерам уже в то время свидетельствует такая история. Когда пришли арестовывать Камилла Демулена, он отворил окно и стал громко звать граждан себе на помощь, проклиная насилие тиранов. Никто не откликнулся. Тогда Демулен замолк, сдался жандармам и, попросив разрешения взять с собой две книги из домашней библиотеки и обнять на прощание жену, отправился под конвоем в тюрьму.

5 апреля 1794 года в Париже были гильотинированы Жорж Жак Дантон и Камилл Демулен. По дороге к эшафоту Дантон подбадривал себя словами: «Вперед, Дантон, ты не должен знать слабости!» А проезжая мимо дома, где жил Робеспьер, Дантон крикнул:

- Максимилиан, я жду тебя!

Перед казнью Дантон, по свидетельству очевидцев, ругался площадными словами, а Демулен плакал. Саму процедуру казни палач Сансон позже описал так:

«Сначала на эшафот взошёл Геро де Сешель, а с ним и Дантон, не ожидая, чтобы его позвали. Помощники уже схватили Геро и надели ему на голову мешок, когда Дантон подошел, чтобы обнять его, так как Геро уже не смог проститься с ним. Тогда Дантон воскликнул: «Глупцы! Разве вы помешаете головам поцеловаться в мешке?..» Ещё нож гильотины не был очищен, как Дантон уже приблизился; я удержал его, приглашая отвернуться, пока уберут труп, но он лишь презрительно пожал плечами: «Немного больше или меньше крови на твоей машине, что за важность; не забудь только показать мою голову народу; такие головы не всякий день удается видеть». Это были его последние слова».

Надо сказать, что Робеспьер был свидетелем на свадьбе Демулена весной 1789 года. Кроме него поставили свои подписи в брачном документе Петион и Бриссо. Прошло несколько лет и Робеспьер с Демуленом приговорили к смертной казни сначала Петиона, а потом Бриссо. Петион, первый демократический мэр Парижа, спрятался от революционного суда в лесу, где был загрызен волками. Бриссо, республиканскому журналисту и герою 1791 года, отсекли голову гильотиной. Потом Робеспьер отправил на эшафот Демулена, вдохновителя штурма Бастилии и первого республиканца Франции. Чтобы не слушать проклятья в свой адрес молодой супруги Демулена – Люсиль, спустя восемь дней после казни мужа, он и ее отправил на гильотину.

 

После гибели левых и правых у власти во Франции оказался «второй триумвират» – Робеспьер, Сен-Жюст и Кутон. Но главным среди них был Робеспьер.

Новый триумвират продолжал проводить в жизнь сформулированный Робеспьером принцип: «Основа демократического правления есть добродетель, а средство для ее осуществления – террор».

12 июня 1794 года по инициативе Максимилиана Робеспьера Конвент принял закон о реорганизации революционного трибунала. Новым законом были запрещены апелляции и кассации, выслушивание свидетелей и предварительные допросы обвиняемых. Всякий гражданин обязан был донести на заговорщика и арестовать его. Единственной мерой признавалась смертная казнь, а достаточным основанием для вынесения приговора – «нравственная убеждённость» присяжных в виновности подсудимого. В результате, если за предыдущие 13 месяцев существования трибунала в Париже было казнено 1220 человек, то только с 20 июня до 27 июля - 1366 человек.

 

Среди активистов якобинского террора отличился не только триумвират Робеспьера, но и отдельные личности. После взятия мятежного Нанта депутат Конвента якобинец Каррье, командовавший карательным отрядом, организовывал расстрелы и гильотинирование роялистов и жирондистов. Палач, обслуживавший гильотину, и расстрельная команда выбились из сил, отправляя на тот свет политических противников якобинцев. Тогда Каррье усадил в трюм барки 90 арестованных священников, вывел судно на середину Луары и затопил его. «Приговор к изгнанию,- иронизировал Каррье - был исполнен вертикально».

Топить Каррье понравилось, и он стал практиковать подобную казнь, которую английский историк Т. Карлейль описал так: «...Мужчин и женщин связывают вместе за руки и за ноги и бросают. Это называют «республиканской свадьбой»... Окоченелые, не знающие больше страдания, бледные, вздутые тела жертв беспорядочно несутся к морю волнами Луары; прилив отбрасывает их обратно; тучи воронов затемняют реку; волки бродят по отмелям».

На Карлейля французский террор вообще произвел неизгладимое впечатление, поэтому он не жалел красок для его описания: «Гильотина и «рота Марата» в вязаных колпаках работают без отдыха, гильотинируют маленьких детей и стариков. Революционный трибунал и военная комиссия, находящиеся там, гильотинируют, расстреливают. В канавах площади Терро течет кровь».

 

В конце концов, казни и проскрипции Робеспьера достали оставшихся в живых парламентариев. Пока Робеспьер «толкал» свои обличительные речи в Конвенте никто из них не мог быть спокоен за свою жизнь.

Когда Сен-Жюст 9 термидора (27 июля) начал в Конвенте свою очередную обвинительную речь, ему не дали говорить. На трибуну поднялся Робеспьер, но со всех сторон раздались крики «Долой тирана». Конвент тут же решил объявить вне закона и арестовать Робеспьера, Сен-Жюста, Кутона и некоторых их сторонников. Робеспьер проникновенно воскликнул:

- Республика погибла, разбойники побеждают!

Впрочем, несколько якобинцев попытались отбить Робеспьера у «разбойников». Но им помешали жандармы. Один из них выстрелом из пистолета раздробил челюсть Робеспьера.

Поэтому 10 термидора (28 июля 1794 г.) Робеспьера отправился на казнь с повязкой на лице. Вместе с ним к гильотине повезли и других триумвиров - Сен-Жюста и Кутона, а также его брата Огюстена. По пути чернь, еще недавно радовавшаяся расправам над политическими противниками якобинцев, теперь радовалась, что и Робеспьера везут на эшафот. Она иронически приветствовала его криками: «король» и «ваше величество».

 

За два следующих дня было казнено еще около сотни сторонников якобинской диктатуры. Среди них был Антуан Кантен Фукье-Тенвиль - общественный обвинитель Революционного трибунала, отличавшийся особой жестокостью. Он прославился своими смертными приговорами и речами, в каждой из которых сразу давал заключения по 25-30 различным уголовным делам. Во многом благодаря ему были казнены А. Лавуазье, А. Шенье, Ж. Дантон, К. Демулен и другие известные люди.

Получил известность вынесенный по его инициативе приговор к смертной казни сразу 53-м французам, осужденным им по сфабрикованному обвинению в покушении на Робеспьера. Подчеркивая свое отношение к Робестпьеру, как к «отцу нации», Тенвиль добился, чтобы к осужденным применили ритуал казни, полагавшийся за совершение отцеубийства. Приговоренных обрядили в красные рубахи и босиком вели к месту казни.

Фукье-Тенвиль пытался усовершенствовать и обычный ритуал казней. Говорят, что именно он внес предложение пускать перед казнью осужденным кровь, чтобы ослабить их силы и мужество.

Одним из пунктов обвинения против Фукье-Тенвиля стало то, что он отправлял казнь женщин, объявлявших себя беременными, и о которых врачи не могли высказаться определенно. Так было, например, с вдовой министра Жоли де-Флери, с госпожой Гиннисдаль и многими другими, менее известными дамами.

В то время во Франции законодательство не позволяло отправлять беременных на казнь. Эта было заложено еще в статье 23 главы XXV уголовного Ордонанса 1670 года. Беременным давалась отсрочка от исполнения приговора, а в период следствия в Средние века их даже запрещено было подвергать пыткам.

Однако деятели революционного террора, среди которых одну из ведущих ролей играл Тенвиль, превзошли жестокостью даже средневековых инквизиторов. Зачастую врачи просто не выносили заключений о беременности подсудимых, боясь неудовольствия власти и судей. Например, известен случай, когда 7 и 8 термидора после осмотра восьми женщин, объявивших себя беременными, они объявили семь из них. А если врачи и находили в себе мужество дать заключение, что та или иная женщина носит плод, еще не факт, что Фукье-Тенвиль на этом основании проявил бы к ней милость. С большим вниманием он, кажется, относился к животным, нежели к людям. Как-то Тенвиль возбудил уголовное преследование против некоего мясника "за убийство стельной коровы в целях уничтожения ее плода".

Впрочем, беременность спасла от казни некую госпожу Серильи. Ее приговорили к смерти, но дали возможность сначала разрешиться от бремени в Епископальной тюремной больнице. Серильи осталась жива по счастливой случайности – ее имя ошибочно попало в списки уже казненных 21 флореаля (10 мая 1794 г.) и о ней попросту забыли. Но вспомнили вновь на суде против Фукье-Тенвиля, где она появилась, как привидение с того света, чтобы свидетельствовать о жестокосердных случаях.

Саму Серильи ранее судил трибунал, в котором председательствовал Дюма, сторонник Конвента, а обвинителем выступал Тенвиль, сторонник Коммуны. Женщина рассказала, как протекал тот суд:

«21 флореаля, мой муж и я, с другими 23 подсудимыми были здесь приговорены к смертной казни. Мы с мужем обвинялись в соучастии в заговорах 28-го февраля, 20-го июня и 10-го августа. Весь суд состоял в том, что нас спросили наши имена, возраст и звание. Этим и ограничились все дебаты, ибо председатель Дюма не давал обвиняемым говорить и сам никого не слушал. Тогда я видела здесь, на скамье подсудимых своего мужа и друзей, а теперь вижу на их месте их убийц и палачей».

В то время Дюма и Тенвиль составляли блестящий тандем, не знающих жалости судей. Но вскоре между Конвентом и Коммуной «пробежала черная кошка». Дюма был арестован и Тенвиль с чувством исполненного долга отправил его на гильотину. Правда спустя некоторое время и ему «национальная бритва» отбрила голову.

Могилы Робеспьера не существует, его останки покоятся вместе с казненными 10 термидора его сподвижниками в безымянной могиле.

Французская революция 1789 года признана историей как великая разрушительная сила, во имя свободы сокрушившая не только монархию, но и самую себя.

 
   

Назад Далее

В начало страницы

 

Все права защищены. Copyright © А. Захаров, О. Логинов 2012-2016.  Последнее обновление: 24 декабря 2016 г.
При любом использовании материалов сайта или их части в сети Интернет обязательно указание автора, а также активная незакрытая для индексирования гиперссылка на www.all-crime.ru. 
Воспроизведение материала сайта или любой его части в печатных изданиях возможно только с разрешения автора.
Адрес электронной почты: admin@all-crime.ru.


Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика