Казни мира Энциклопедия казней

Казни мира

Энциклопедия казней

Главная ] Энциклопедия казней ] Библейские казни ] Казненные весельчаки ] Самосуд ] Казни животных ] Мистика казней ] Казни мертвых ] Обезглавленные королевы ] Казнь Марии Стюарт ] Казненные по ошибке ] Казни маньяков ] Семейство палачей ] Фашистские казни ] Нюрнбергские казни ] Палачки революции ] Российские палачи ] Знаменитые палачи ] Последние палачи ] За что казнили ведьм ] Смертная казнь в США ]


  Вверх
Библейские и языческие казни
Казни Древнего мира
Казни в Древней Греции
Казни в Древнем Риме
Смерть за веру
Древняя Русь
Казни "Золотой орды"
Инквизиторы-убийцы
Охота на ведьм
Религиозные процессы
Тамплиеры
Средневековье
Средневековая Англия
Иоанн Грозный
Курьезы смертной казни
Россия
Наказания мятежников
Царь Пётр I
Государыни императрицы
Казни фальшивомонетчиков
Ацтеки и инки
Казни пиратов
Французская революция
Палачи
XIX век
Казни против террора
Начало ХХ века
Гражданская война в России
Террор и антитеррор
Сталинские репрессии
Гитлеровская Германия
Казни фашистов
Смертная казнь в СССР и РФ
Англия. 20 век
США. 20 век.
Франция. 20 век.
Германия. 20 век
Соцстраны Восточной Европы
Азия. 20-начало 21 вв.
Смертельно опасные режимы
Казни палачей
Казни маньяков
Смертная казнь в мире. 21 век
Казненные по ошибке
Самосуд
Рекорды и казусы правосудия
Мистические совпадения



 

Олег Логинов

Древняя Русь

Древняя Русь

Первые русские князья больше занимались не юриспруденцией, а вооруженными набегами. Особенно в плане военных походов их привлекал Царьград. Из походов на земли латинян русичи возвращались не только с добычей, но и новыми знаниями. Следует признать, что, соприкасаясь с более развитой цивилизацией Восточной Римской империи, русские князья и сами обогащались ценными знаниями.

Поэтому не случайно еще до формирования законодательства в русских княжествах, у Руси появились первые международные соглашения в сфере правопорядка. В Договоре русских с греками при князе Олеге в 911 году есть такая фраза: «Если Русин убьет христианина (т.е. грека) или христианин убьет Русина, пусть убийца будет задержан ближними убитого и да убьют они его».

Мирное соглашение 944 года заключенное в правление князя Игоря между Русью и Грецией предполагало, например, такие условия:

«XI. Ежели Греки, находясь в земле Русской, окажутся преступниками, да не имеет Князь власти наказывать их; но да приимут они сию казнь в Царстве Греческом.

XII. Когда Христианин умертвит Русина или Русин Христианина, ближние убиенного, задержав убийцу, да умертвят его».

Таким образом, первоначально смертная казнь у русичей ассоциировалась с кровной местью. Не случайно приводить ее в исполнение должны были родственники убитого. Но вскоре правосознание начало меняться, а сфера применения смертной казни расширяться.

Первое известное летописное известие о введении смертной казни на Руси относится к 996 года. Причем смертная казнь назначалась за разбой, повлекший человеческие жертвы.

 

Первым Уголовным кодексом на Руси можно считать Русскую Правду (начало XI века). Преступление она определяла не как нарушение закона или княжеской воли, а как «обиду», нанесенную человеку или группе лиц. Русская Правда предусмотрела и многие понятия, вошедшие в нынешнюю юриспруденцию. Так, ею определялось покушение на совершения преступления (наказывался обнаживший меч), предусматривался такой квалифицирующий признак, как совершение преступления группой (разбойное нападение скопом), предусматривались признаки необходимой обороны (нельзя было убивать вора спустя какое-то время, когда исчезала опасность его действий), а также смягчающие (например, опьянение) и отягчающие (например, корыстный умысел) обстоятельства.

Законы Русской Правды были понятны и просты. В принципе, их можно свести к формуле: «око за око, зуб за зуб». Нанесшего увечье другому не сажали в тюрьму, а подвергали той же участи, например, отрубали руку или ногу. Высшей мерой наказания Русская Правда определяла «поток и разграбление», назначавшейся в трех случаях: за убийство в разбое, за поджог и конокрадство. Представляло собой это наказание конфискацию имущества и выдачу преступника со всей семьей в рабство. Предусматривала Русская Правда и лишение жизни преступника. Одна из ее статей гласила: «Кого застанут ночью у клети или на каком воровстве, могут убить, как собаку». Но основной мерой наказания был штраф – так называемая «вира». Сумма ее варьировались в зависимости от тяжести преступления, налагаться она могла как на одного человека, так и на всю общину («дикая вира»).

В качестве примера можно привести происшествие, случившееся на одном княжеском пиру. Дружинник Алексаха ударил братиной по лбу пировавшего персиянина, прибывшего с купеческим обозом. Должно быть, русского молодца бог силушкой не обидел. От его удара заморский гость скончался на месте. А между русичами и персиянами закипела нешуточная потасовка. Дружинники победили. В драке они покалечили еще трех нехристей. Но и сами понесли потери – боярскому сыну Артемиеву «в шуйце жилы искровянили». Княжеской властью был проведен разбор происшествия и вынесено наказание участникам потасовки: Алексашке Сегеню 10 гривен уплатить в казну за нехристя, а сыну Артемиеву получить с персиян за «жилы» штуку шелковую.

 

Н.М.Карамзин в «Истории Государства Российского» прокомментировал первые русские законы об убийстве так:

«Мы уже имели случай заметить, что Россияне получили свои гражданские уставы от Скандинавов. Желая утвердить семейственные связи, нужные для безопасности, личной в новых обществах, все народы Германские давали родственникам убитого право лишить жизни убийцу или взять с него деньги, определяя разные пени или Виры (Wehrgeld) по гражданскому состоянию убитых, ничтожные в сравнении с нынешнею ценою вещей, но тягостные по тогдашней редкости денег. Законодатели берегли жизнь людей, нужных для государственного могущества, и думали, что денежная пеня может отвращать злодеяния».

 

Однако все соображения о выгоде отступали на второй план, когда дело касалось княжеской мести.

29 июня 1174 года во Владимире был зверски убит в своём дворце князь Андрей Боголюбский, основатель Владимиро-Суздальского княжества, сын Юрия Долгорукова. Убитого князя выбросили в огород в чем мать родила, и только на следующий день перенесли в церковный притвор, где тело ещё два дня пролежало без отпевания. Однако предсмертные слова князя Андрея: «Прольёте мою кровь – Бог отомстит вам за хлеб мой» оказались пророческими. Правда отомстил за него не Бог, а брат, который сам занялся расследованием этого преступления и сам вынес приговор убийцам. Пятерых исполнителей преступления он повелел расстрелять из луков, а жену Андрея, чье соучастие в злодеянии было доказано, велел засмолить в берестяной бочке и пустить по Поганому озеру.

 

Законы великого князя Ярослава законы были писаны для Руси. Но в то же время любой князь мог составить совместные законы для взаимоотношений с соседними государствами. Например, смоленский князь Мстислав Давидович в 1228 году составил с немецкими городами договор, в котором было сказано:

«1. Мир и дружба да будут отныне между Смоленскою областию, Ригою, Готским берегом (Готландиею) и всеми Немцами, ходящими по Восточному морю, ко взаимному удовольствию той и другой стороны. А если - чего Боже избави - сделается в ссоре убийство, то за жизнь вольного человека платить десять гривен серебра, пенязями (деньгами) или кунами, считая оных (кун) 4 гривны на одну гривну серебра. Кто ударит холопа, платит гривну кун; за повреждение глаза, отсечение руки, ноги и всякое увечье 5 гривен серебра; за вышибенный зуб 3 гривны (серебра же); за окровавление человека посредством дерева 1 1/3 гривны, за рану без увечья то же; кто ударит палицею, батогом или схватит человека за волосы, дает 2/3 гривны».

В уставной Двинской грамоте великого князя Василия Дмитриевича 1397 года смертная казнь была предусмотрена только для татей-рецидивистов, уличенных в краже в третий раз. Спустя 70 лет, и Псковская судная грамота 1467 г. определяет уже пять преступлений, за которые грозит смертная казнь: храмская татьба (кража из церкви), коневая татьба (конокрадство), переветничество (измена), зажигательство (поджог), кража, совершенная в третий раз.

«А храмскому татю и коневому, и переветнику, и зажигальнику - тем живота не дати; что бы и на посаде покрадется, и в третий раз изличив - живота не дати».

 

Дальнейшее расширение сферы применения смертной казни в законодательстве Древнерусского государства связано с назначением этой меры за государственные преступления. Впервые за государственные преступления она вводится в Псковской Судной грамоте, которая предписывала казнь за государственную измену.

Судебник 1497 года, принятый при Великом князе Иване III еще более расширил сферу применения смертной казни по сравнению с Двинской и Псковской грамотами. Согласно ему смертной казнью карались: «ведомые лихие люди», убийцы своего господина, изменники, «предатели городов», церковные и городовые шаши (воры), зажигатели, сделавшие ложный донос ябедники, подметники (т.е. подбросившие в чужой двор ворованное).

 

Судебник 1550 года, принятый при Иване IV, установил смертную казнь уже за многие преступления. Например, смертная казнь назначалась: за первую кражу, если вор пойман с поличным или в процессе пытки сознается в содеянном; за вторую кражу или второе мошенничество, если преступник признается; за разбой или иное «лихое дело» и т.д. При этом подчеркивал, что за перечисленные преступления смертная казнь должна назначаться «без всякой пощады».

Весьма любопытное мнение о причинах ужесточения российского законодательства высказал Н.М. Карамзин, характеризуя эпоху русских княжеств в XI-XIV веках:

«От времен Василия Ярославича до Иоанна Калиты (период самый несчастнейший!) отечество наше походило более на темный лес, нежели на Государство: сила казалась правом; кто мог, грабил; не только чужие, но и свои; не было безопасности ни в пути, ни дома; татьба сделалась общею язвою собственности. Когда же сия ужасная тьма неустройства начала проясняться, оцепенение миновало и закон, душа гражданских обществ, воспрянул от мертвого сна: тогда надлежало прибегнуть к строгости, неизвестной древним Россиянам. Нет сомнения, что жестокие судные казни означают ожесточение сердец и бывают следствием частых злодеяний. Добросердечный Мономах говорил детям: «Не убивайте виновного; жизнь Христианина священна»; не менее добросердечный победитель Мамаев, Димитрий, уставил торжественную смертную казнь, ибо не видал иного способа устрашать преступников. Легкие денежные пени могли некогда удерживать наших предков от воровства; но в XIV столетии уже вешали татей. Россиянин Ярославова века знал побои единственно в драке: иго Татарское ввело телесные наказания; за первую кражу клеймили, за вины государственные секли кнутом. Был ли действителен стыд гражданским там, где человек с клеймом вора оставался в обществе? - Мы видели злодеяния и в нашей древней Истории: но сии времена представляют нам черты гораздо ужаснейшего свирепства в исступлениях Княжеской и народной злобы; чувство угнетения, страх, ненависть, господствуя в душах, обыкновенно производят мрачную суровость во нравах».

 

Во времена татарского ига ханы «Золотой орды» стали верховными судьями на Руси. Они могли казнить или миловать любого по своему усмотрению, а русские князья должны были ездить к ним на поклон, чтобы хан рассудил их. Но поскольку хану зачастую лишь приходилось выступать третейским судьей в междоусобицах русских князей, то ему, нередко, лишь требовалось выдать «лицензию на убийство». А расправу над соотечественниками осуществляли русские князья.

Это наглядно проявилось в истории вражды двух русских князей-родственников. Князь тверской Михаил был племянником Александра Невского, а князь московский Юрий – внуком. Михаил полонил жену Юрия, татарку по имени Кончака, которая приходилась сестрой хану Узбеку. В плену она умерла от болезни, и этим обстоятельством московский князь воспользовался, чтобы очернить тверского князя перед ханом, говоря, что Михаил отравил Кончаку. Узбек вызвал Михаила в Орду, и в 1318 году отдал его на расправу Юрию. Тверского князя выставили на правеж - на шею ему надели тяжелую колоду, и семь стражников караулили его. Потом увели в кибитку, куда вскоре подъехал со своими людьми Юрий Данилович. Один из сопровождавших московского князя по имени Романец убил Михаила ударом ножа в сердце. Мертвого князя раздели догола и швырнули труп за кибитку.

Сын Михаила, Дмитрий Грозные Очи попытался отомстить убийце отца тоже через татарского хана Узбека. Он нажаловался ему, что Юрий утаил от хана дань, собранную с тверяков. Рассерженный Узбек вызвал Юрия в Орду. Узнав об этом, туда же приехал и Дмитрий Михайлович. 21 ноября 1324 года, в канун дня казни своего отца Михаила Ярославича, он зарезал Юрия и стал ждать ханского суда. Узбек не торопился с принятием решения, но его советники напоминали, что погибший Юрий как-никак был его родственником, а потому негоже хану отставить без наказания его убийство. Узбек внял их советам. 15 сентября 1326 года Дмитрия Михайловича по приказу Узбека всё же казнили.

 

Что касается способов совершения казни на Руси, то они были довольно разнообразны. Из скандинавских стран вместе с варягами пришли их обычаи расправы с пленниками. Например, князь Олег в ходе похода на Византию, как настоящий викинг, использовал тактику устрашения. Чтобы нагнать жути на противника он практиковал массовые казни пленников. Им рубили головы мечами и топорами, а также топили их. Летописец Нестор утверждал, что воины Олеговы плавали в крови несчастных, терзали пленников, бросали живых и мертвых в море. Но тактика оправдала себя. Византийцы убоялись русичей и согласились заплатить по 12 гривен каждому их дружиннику, только бы те поскорей убрались обратно в свой дикий край.

Отсечение головы являлось обычным способом казни и на Руси. Новгородская летопись 1230 г. называет такую казнь "усечением". Обезглавливание осуществлялось топором на бревне или на плахе. Плаху чаще всего делали из липового дерева.

Утопление обычно применялось при массовых казнях. Но иногда использовалось и в индивидуальном порядке. Так, киевский князь Ростислав, прогневавшись на Григория Чудотворца, повелел связать ему руки, повесить на шею тяжелый камень и бросить в воду.

 

От язычников-славян при князьях еще были в обиходе ритуальные казни. Человеческие жертвоприношения приписывают даже «крестителю Руси» князю Владимиру.

Легенда гласит, что, увенчанный победою и славою, он решил принести благодарность языческому идолу. И велел бросить жребий, кому из отроков и девиц Киевских надлежало погибнуть на алтаре. Жребий пал на юного варяга, прекрасного лицом и душою, отец которого был христианином. Отец отказался выдать сына на заклание и начал обвинять язычников в безумии кланяться тленному дереву вместо живого Бога. Киевляне терпели христианство, хуление их веры возмутило их.

Народ вооружился, разметал двор варяжского христианина и требовал жертвы. Отец, держа сына за руку, с твердостью сказал: «Ежели идолы ваши действительно боги, то пусть они сами извлекут его из моих объятий». Народ, в исступлении ярости, умертвил отца и сына, которые были таким образом первыми и последними мучениками христианства в языческом Киеве. Церковь назвала их Святыми мучениками Феодором и Иоанном.

 

Так же говорят, что при князе Владимире на Руси стали практиковать повешенье преступников. А первым официальным повешенным стал казненный в Киеве Федор Бык, обвиненный в убийстве своего отца. Этот вид казни нашел свое отражение и в законодательстве. В уставной Двинской грамоте великого князя Василия Дмитриевича 1397 года говорилось, что следует повесить татя, если его уличат в злодеянии по третьему разу.
Правда приживался этот вид казни на Руси непросто. Путешественник Коллинс писал: «Русские долгое время затруднялись принять повешение как способ казни, думая, что душа человека повешенного, будучи принуждена выходить из тела через нижний проход, тем оскверняется».

 

С древних времен в качестве наказания применялось сожжение. Этим способом в основном умерщвляли богоотступников - за богохульство, за церковную татьбу, за волховство, за чернокнижество. Особенно популярным этот вид казни был в Новгороде. «За обольщение» народа и неприятие веры христианской по приказу князя Глеба новгородцы в 1071 году сожгли волхва, а в 1227 году они сожгли уже четырех волхвов, хотя бояре хотели помешать этому. В 1157 году в Киеве на костре окончил свои дни еретик Мартин. В 1503 году в Москве были сожжены сектанты: дьяк Волк Иван Курицын, Дмитрий Коноплев, Иван Максимов, Некрас Рукавов и Кассиан, архимандрит новгородского Юрьевского монастыря. В конце XVII в. по велению московского патриарха взошли на костер немцы Кульман и Нордерман - за распространение ереси.

Прямая дорога на костер была раньше всем ведьмам и колдунам.

Когда в 1411 году в Пскове началась эпидемия чумы, по обвинению в напущении болезни были сожжены 12 женщин.

В 1446 г. князь Иван Можайский всенародно сжег вместе с женой боярина Андрея Дмитриевича - за волшебство.

В 1670 г. была сожжена ведунья и ее воровские заговорные письма и коренья; в 1689 г. иноземца Квиринко сожгли вместе с «книгами и с письмами богомерзкими».

При Федоре Иоанновиче сожгли колдуна, нагнавшего порчу на татарского царевича Мурют-Гирея.

В 1671 г. князь Долгорукий сжег в срубе старуху, обвиненную в колдовстве.

В Астрахани в 1672 г. был сожжен Корнило Семенов - у него нашли заговоры.

 

Иконы подчас ценились выше человеческой жизни. А потому любое покушение на них было чревато серьезной расплатой.

В 1610 году был подвергнут казни поляк Блонский, выстреливший в икону Божьей Матери. Ему сначала отрубили руку, которую он поднял на святыню, а потом отправили его на костер.

Берхгольц в своем «Дневнике» описывает казнь человека, ударившего палкой по иконе: «К правой руке была привязана палка и вместе с рукой обвита насмоленным холстом. Сперва зажгли эту правую руку и дали ей одной гореть до тех пор, пока огонь не стал захватывать далее и князь-кесарь, вместе с прочими вельможами, присутствовавшими при казни, не приказали поджечь костра. Рука его горела одна минут семь или восемь».

 

Поскольку огню приписывалась сила, очищающая от грехов, сожжение чаще всего практиковалось для «вразумления» отступников от веры. Любопытно, что «инакомыслящих» мог судить не только князь, но и митрополит.

Ярлык, выданный татарским ханом Менчу Темиром, давал право киевскому митрополиту Кириллу казнить за хулу православной церкви, как и за всякое нарушение предоставленных духовенству привилегий.

Казнь на костре порой применялась также и за такие преступления, как измена, поджигательство и ряд других.

В начале XI в. галицкие бояре сожгли Анастасию, любовницу князя Ярослава.

В 1230 году в Новгороде во время голода бояре присуждали к смерти людей, дошедших до людоедства. В летописях об этом сказано так: «Мох ядаху, кору ливову и лист ильм; иним резаху люди живыя и ядаху... То сведавше, бояре иных сжигаху, тако творящих».

Там же в Новгороде в 1442 году были присуждены к сожжению подозревавшиеся в поджогах. В 1493 году в Москве сожгли в железных клетках князя Лукомского и толмача Матиаса, подозревавшихся в намерении отравить Ивана III. А в 1687 году казаки Прилуцкого полка сожгли в печи своего полковника Лазаря Горленко.

 

Посажение на кол по свидетельству византийских историков применялось восточными славянами. Так, что на Руси эта казнь была известна, но широко распространения не получила.

 

Четвертование практиковалось в России еще в XV в. В 1497 г. великий князь Василий осудил сторонников своего сына, «казниша их на Москве реке... Руки, да ноги и голову отсекли».

 

Залитие горла расплавленным металлом, по грамотам, применялось уже в XVI веке. Но оно применялось преимущественно к фальшивомонетчикам.

 

Первой известной казнью путем колесования считается наказание изменнику Якушке, перебежавшему к туркам во время осады Азова. За это в 1696 году его колесовали. По свидетельству историков эта казнь производилась так:

«Осужденный растягивался по земле; руки и ноги врозь; лицом кверху; голова, руки и ноги прикреплялись к кольям, врытым в землю. Под те места, где нужно было раздробить кости, подкладывались деревяшки с проделанными в них желобками. Раздробление осуществлялось деревянным тяжелым колесом, на одном краю которого была железная полоса. Палач, подняв колесо, ударял ею по месту, где находилась подставка с желобком. Тупое железо не резало мяса, а только дробило кости».

 

Новое законодательство не только расширяло сферу применения смертной казни, чаще используя ее за государственные и религиозные преступления, но и обозначило свое намерение бороться с профессиональной преступностью. В Судебнике 1497 года для определения закоренелых преступников появился термин - «ведомый лихой человек». И этот термин становится важнейшим при определении наказания в виде смертной казни за уголовные преступления.

 
   

Назад Далее

В начало страницы

 

Все права защищены. Copyright © А. Захаров, О. Логинов 2012-2016.  Последнее обновление: 24 декабря 2016 г.
При любом использовании материалов сайта или их части в сети Интернет обязательно указание автора, а также активная незакрытая для индексирования гиперссылка на www.all-crime.ru. 
Воспроизведение материала сайта или любой его части в печатных изданиях возможно только с разрешения автора.
Адрес электронной почты: admin@all-crime.ru.


Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика